Сборник стебно-наркоманских «сказов» по Крипипасте. Один рассказ — один персонаж.
66 мин, 49 сек 16662
Всякий день приходилось бедному Грегору подниматься до света и в очередную поездку спешить, либо же в контору. Начальник в той конторе лютый был: чуть что не-по его — сразу скандал устраивал, из зарплаты вычитывал едва ли не все, уволить грозился и засудить как за растрату и саботаж. Несколько лет уж работал Грегор в той конторе, а все терпел смирно, слова поперек сказать не смея, глаз на начальство не поднимая. Больше всего на свете боялся он работы лишиться, потому как только его заработками и можно было те кредиты оплатить, что его родители когда-то набрали. В кредит и квартиру купили, и мебель крутую, и украшений для мамы и младшей сестренки, и всякого по мелочи, на что тогдашних доходов не очень хватало. А потом квартира сгорела почти что со всем добром, мать с горя заболела, отец едва в запой не ушел, сестра все грозилась, что вены себе порежет… Вот и пришлось Грегору на нелюбимую работу закабалиться, а первую, какая нашлась, и семью содержать, потому как сестренка не могла работать по малолетству — семнадцать лет ей всего было — а родители по старости, им уже по пятьдесят с небольшим исполнилось.
Бывало, чуть только опоздает Грегор встать по звону будильника затемно еще, чуть подумает, не полежать бы ему еще пару минуточек всего, чтоб сначала проснуться, а потом уж встать — придет сестра, забарабанит в дверь: «Вставай, братик, на службу пора!». А там уж и отец присоединяется: «Кончайте там шуметь, ни минуты покоя старику! Грегор, а ну не симулируй, а то возьмут да уволят, ну что ж за лентяя я вырастил!». И мать тут же: «Ох, мне плохо, а все из-за вас, неблагодарные, вы меня до инфаркта доведете!». Устыдится Грегор — и тотчас вскочит, о лишних минутках в теплой кровати уж и мечтать не смея. А то они ж его самые близкие и родные, мама с папой жизнь ему дали, так чем же ему их благодарить, как не той самой всей своей жизнью?
Так вот и жили, привыкли. Иногда только за ужином или перед сном глядел Грегор на замызганные стенки своей грязноватой комнаты, видел бегающих по ним тараканов, и зависть странная проникала в его честную и бесхитростную душу. Почему, дескать, мы тут живем как под тяжким бременем, на ненавистной службе уродуемся, света белого не видим, сидя в конторе, или во всякую погоду в поездах трясемся и штиблеты стаптываем, а резвые насекомки тут по стенам и потолку носятся, наших забот не зная, словно летают, хоть и не дадено им от природы такой способности?
Однако засыпал он быстро, вечно уставший, а наутро уж не до мыслей было, как обычно.
А в то время, приличными людьми не знаемый, жил-был в том же городе один старый безумный колдун-алхимик. Обустроил он себе логово в старинных подземных катакомбах и целые дни и ночи напролет там ужасные опыты проводил, всякие химические смеси составлял, одни для отравления, другие для веселых глюков, третьи для мутаций, и на людях и животных их испытывал. Однако же стал этот алхимик очень стар и не мог больше людей похищать, да и за кошками, собаками и крысками ему не угнаться было. И стал он думать, на каких бы существах теперь свою химию испытывать. Думал-думал, да и додумался. Смастерил хитрую ловушку из грязной банки с крышкой, насыпал туда крошек, свет погасил, а сам неподалеку притаился. Долго ждал, уж едва не уснул. Но вот услышал он в кромешной тьме своего подземного логова тихий шорох, шелест, а потом и топот маленьких быстрых лапок, все ближе и ближе к банке. Дождался алхимик, пока обладатели лапок в банку забегут и захрустят там вкусными крошками, дернул за специальную веревочку — захлопнулась ловушка, только и раздался опять легкий топоток: это сородичи пойманных испуганно убегали. Зажег алхимик лампу, глянул на банку и обрадовался: десять больших и жирных тараканов там копошилось, возмущенно шевеля усами.
Стал алхимик на пойанных тараканах свои смеси испытывать. Одних отравил — эту смесь запатентовал и в производство запустил, ею и поныне люди пользуются для тех же целей, хоть про создателя ее все уж забыли давно. Вторым тараканам скормил он смесь для веселых глюков — выжили тараканы, однако не смогли ему сказать, что им приглючилось и весело ли это было. И вот испытал старый алхимик на всех оставшихся тараканах свою самую любимую, самую причудливую смесь — ту, что должна была мутации у живых организмов вызывать. Потому как мечтал этот алхимик создать сверхчеловека, самого сильного на свете, самого ловкого, чтоб для пуль неуязвим был и летать умел. Но с суперчеловеком не сложилось, и решил он на старости лет хоть супертараканами свою душу утешить.
Наевшись смеси, мутировали тараканы на радость алхимику. Силы и ловкости у них стократно прибавилось, и ни отрава теперь их не брала, ни паутина, ни даже тапок (пуль у старика не водилось). Но не захотели мутированные супертараканы больше сидеть в тесной клеточке, в которую их пленитель заточил. Разломали они свою тюрьму, выскочили наружу, все жилище алхимика разгромили, все смеси перемешали, самого хозяина побили и улетели прочь, на прощание его крепко обматерив на трех языках.
Бывало, чуть только опоздает Грегор встать по звону будильника затемно еще, чуть подумает, не полежать бы ему еще пару минуточек всего, чтоб сначала проснуться, а потом уж встать — придет сестра, забарабанит в дверь: «Вставай, братик, на службу пора!». А там уж и отец присоединяется: «Кончайте там шуметь, ни минуты покоя старику! Грегор, а ну не симулируй, а то возьмут да уволят, ну что ж за лентяя я вырастил!». И мать тут же: «Ох, мне плохо, а все из-за вас, неблагодарные, вы меня до инфаркта доведете!». Устыдится Грегор — и тотчас вскочит, о лишних минутках в теплой кровати уж и мечтать не смея. А то они ж его самые близкие и родные, мама с папой жизнь ему дали, так чем же ему их благодарить, как не той самой всей своей жизнью?
Так вот и жили, привыкли. Иногда только за ужином или перед сном глядел Грегор на замызганные стенки своей грязноватой комнаты, видел бегающих по ним тараканов, и зависть странная проникала в его честную и бесхитростную душу. Почему, дескать, мы тут живем как под тяжким бременем, на ненавистной службе уродуемся, света белого не видим, сидя в конторе, или во всякую погоду в поездах трясемся и штиблеты стаптываем, а резвые насекомки тут по стенам и потолку носятся, наших забот не зная, словно летают, хоть и не дадено им от природы такой способности?
Однако засыпал он быстро, вечно уставший, а наутро уж не до мыслей было, как обычно.
А в то время, приличными людьми не знаемый, жил-был в том же городе один старый безумный колдун-алхимик. Обустроил он себе логово в старинных подземных катакомбах и целые дни и ночи напролет там ужасные опыты проводил, всякие химические смеси составлял, одни для отравления, другие для веселых глюков, третьи для мутаций, и на людях и животных их испытывал. Однако же стал этот алхимик очень стар и не мог больше людей похищать, да и за кошками, собаками и крысками ему не угнаться было. И стал он думать, на каких бы существах теперь свою химию испытывать. Думал-думал, да и додумался. Смастерил хитрую ловушку из грязной банки с крышкой, насыпал туда крошек, свет погасил, а сам неподалеку притаился. Долго ждал, уж едва не уснул. Но вот услышал он в кромешной тьме своего подземного логова тихий шорох, шелест, а потом и топот маленьких быстрых лапок, все ближе и ближе к банке. Дождался алхимик, пока обладатели лапок в банку забегут и захрустят там вкусными крошками, дернул за специальную веревочку — захлопнулась ловушка, только и раздался опять легкий топоток: это сородичи пойманных испуганно убегали. Зажег алхимик лампу, глянул на банку и обрадовался: десять больших и жирных тараканов там копошилось, возмущенно шевеля усами.
Стал алхимик на пойанных тараканах свои смеси испытывать. Одних отравил — эту смесь запатентовал и в производство запустил, ею и поныне люди пользуются для тех же целей, хоть про создателя ее все уж забыли давно. Вторым тараканам скормил он смесь для веселых глюков — выжили тараканы, однако не смогли ему сказать, что им приглючилось и весело ли это было. И вот испытал старый алхимик на всех оставшихся тараканах свою самую любимую, самую причудливую смесь — ту, что должна была мутации у живых организмов вызывать. Потому как мечтал этот алхимик создать сверхчеловека, самого сильного на свете, самого ловкого, чтоб для пуль неуязвим был и летать умел. Но с суперчеловеком не сложилось, и решил он на старости лет хоть супертараканами свою душу утешить.
Наевшись смеси, мутировали тараканы на радость алхимику. Силы и ловкости у них стократно прибавилось, и ни отрава теперь их не брала, ни паутина, ни даже тапок (пуль у старика не водилось). Но не захотели мутированные супертараканы больше сидеть в тесной клеточке, в которую их пленитель заточил. Разломали они свою тюрьму, выскочили наружу, все жилище алхимика разгромили, все смеси перемешали, самого хозяина побили и улетели прочь, на прощание его крепко обматерив на трех языках.
Страница 16 из 19
