Смотритель маяка

Если спускался к морю, то не видел маяка. Если же оставался наверху, то жил точно под прицелом грубых и жестоких глаз, внимательно наблюдавших за мной то из окон дома, то с вершины башни… Словом, я попал в безвыходную ловушку.

Или выбегал из хижины и начинал безостановочно, неотвратимо, отчаянно кружить, раз за разом пробегая одними теми же исхоженными тропками.

Или вглядывался за горизонт, будто пытаясь увидеть там разгадку тайны… Зубы стучали от влажного ветряного холода.

Иногда на остров спускались с небес поразительно тихие дни, когда можно было словно расслышать эхо вчерашних шагов. Тогда я замирал среди бесконечных пространств океана, словно надеясь услышать ободряющие голоса летящих над миром ангелов. Часто воображал любимую женщину, прибывшую со словами ободрения и утешения. В такие дни даже записывал на листках бумаги свои жалобы, свои мольбы и отчаяние, но потом спохватывался, сжигал их и бросал в мусорную корзинку… Однажды в полдень я все-таки решился заговорить с Питом. Над горизонтом поднималась грозовая туча, тревога все плотнее охватывала меня своим плотным, давящим одеялом. В последние дни потеплело, но это не принесло желаемого облегчения — моя слабость и хрипы в горле лишь усилились.

Мы встретились на тропинке, и я сказал со страхом и тревогой:

— Вы знаете что-нибудь о майоре Джоне Тейлоре?

Тогда Пит остановился, тускло посмотрел на меня и неразборчиво ответил:

— Что?

— Он умер здесь незадолго до вашего появления, — продолжал я по возможности твердо, тщетно пытаясь донести свою тревогу.

— Врешь ты все, бездельник! — с неожиданной злобой зарычал Пит.

— Долго один тут жил, вот, видно, мозги и потекли! Следи лучше за маяком, дурак, сейчас твоя очередь! Я в такой ливень за ним смотреть не собираюсь!

И, сплюнув, зашагал по дороге к дому. А я без сил опустился на тропинку… Но потом все-таки собрался с мыслями и полез на башню.

Там лежали охапки дров, огонь в очаге беспокойно мигал и гас… Холодный ветер пробирал до костей. Но я старался сосредоточиться на своих мыслях, на своем откровении и озарении. Значит, злая судьба отвела мне теперь роль майора? Я расплачиваюсь за содеянное… а потом погибнет и мой невольный убийца Пит Рейли… а потом погибнет… опять погибнет… Возможно ли, чтобы из века в век здесь совершалось одно и то же — от самого сотворения мира и до сегодняшнего дня? Почему бы и нет — ведь что мы знаем об этих забытых Богом островах? Возможно ли, что на этом крошечном клочке суши само время вынуждено было кружить по одному пути? Почему бы и нет — ведь что мы знаем о времени?

Я шагал взад и вперед по кромке башни, и моя исполински увеличенная тень металась по острову кругами как загнанная лиса… И вслед за каждым шагом словно бы чудилось негромкое, но яростное рычание затаившегося у подножия башни хищника.

Океан ревел все более грозно, натужно ворочая исполинскими массами воды. Как сверкающие хищные пальцы, вспарывали небо мертвенно-белые молнии, со странным электрическим шипением впивались в воду, на мгновение высвечивали растущие из мрака пенистые стены, и вдруг взрывались раскалывающими душу ударами грома. Ветер неожиданно дохнул студеной зимой. Атмосферное давление быстро увеличивалось. Мучительный судорожный холод мчал облака колючих злых капель.

И на остров обрушился ливень! Я судорожно проглотил очередную кружку кофе, чтобы хоть немного согреться, и вдруг почувствовал нестерпимую дурноту и слабость. В ярком свете молнии взглянул на белую и холодную ледяную руку и запоздало подумал, что надо пустить кровь, пока не поздно… Увы, нож остался дома!

Я собрался с силами — бросился наружу — сознание разорвалось — я был в самом сердце вихря — били молнии — ноги скользили по жидкой грязи — я падал — тень от лучей маяка металась передо мной — не хватало воздуха — вода текла за шиворот — вдруг мучительная, острая боль в груди! — неужели лопнул сосуд? — остановился и глубоко вдохнул — обожгло точно кислотой! — шатаясь, упрямо шел вперед — вот и ручка двери — руки совсем испачканы — дом, мой дом, наконец-то! — но где же нож?

Не было ножа! И здесь не было ножа! Значит, нужно срочно бежать к Питу! Я вновь выбрался под холодный дождь, доковылял кое-как до другого окна и яростно забарабанил в стекло. Я увидел своего соседа, мирно закусывающего пивом и хлебом с толстыми кусками свинины. Увидев меня, Пит вскочил, уставился было выпученными глазами, и вдруг поспешно исчез за дверью. Потрясенный судорогой мгновенного узнавания, я сделал шаг от окна, но тут ноги подвернулись на скользкой глине, и — все исчезло… Эпилог Но я остался жив. Пит все-таки выскочил из дома, поднял меня и отнес в теплую комнату. Все последующие дни до прибытия корабля ему приходилось нелегко, но железная натура крестьянина выдержала испытание. В самом скором времени я уже плыл на корабле в госпиталь.