Snape's Memories

— Знаешь, Тим, — очень тихо сказал Гарри. — Если ты будешь звать тетю Джинни мамой, то меня ты мог бы звать папой. Если хочешь.

Пустота в глазах мальчика сменилась яркой глубиной. Он кивнул, явно не сумев отыскать слов, и Гарри притянул своего самого младшего сына в объятья.

От автора: По поводу слов Филлипа об аутизме. Конечно, он слегка преувеличивает, выступая перед судом. Благодаря зелью Тим стал более-менее нейротипичным, но никто не может точно сказать, будет ли этот эффект постоянным. Возможно, что неврологические повреждения Тима проявят себя снова. По существу, если бы это случилось, у Тима действительно мог развиться так называемый «регрессивный аутизм». Но в данном понятии термин «аутизма» употребляется не совсем корректно. В действительности Филлипу бы стоило сказать, что ухудшение состояния ребенка проявилось бы в симптомах а не в настоящей болезни, но он пытался объяснить понятие группе людей, не имевших опыта обращения с детьми с особыми нуждами, а потому все упростил.

Глава 32

Листва в Запретном лесу едва начала опадать, а воздух похрустывал от легкого морозца. Над озером стелился туман, которому наверняка суждено было растаять с первыми лучами солнца, но пока в предрассветном сером свете он придавал берегу немного потусторонний вид, который дополняли белая и черная гробницы и небольшой монумент между ними.

Гарри поплотнее закутался в мантию, спасаясь от промозглой утренней прохлады. Он наблюдал, как с одного дерева на другое перелетала белая полярная сова, гадая, кому та принадлежала.

— Здравствуйте, мистер Поттер.

Гарри испуганно заозирался по сторонам. Казалось, голос был ему знаком. Но он никак не мог понять, кому же тот принадлежит.

Это был голос мальчика-подростка. Он не был неприятным, но, как и все голоса мальчиков в этом возрасте, звучал незаконченно, неотшлифовано. Гарри не мог соотнести его с человеком, но голос точно был знакомым. Может быть, это друг Джеймса или Ала?

— Наверху, — донесся голос откуда-то сверху.

Гарри поднял взгляд в сторону гробниц. Там, на черном мраморном постаменте развалился мальчик лет тринадцати-четырнадцати. Он сел и широко улыбнулся Гарри. Если бы не черные глаза и выразительный нос, Гарри, может быть, и не узнал бы его. Но эти черты, однако, были безошибочно узнаваемы.

Перед ним сидел Северус Снейп. Но это был не Снейп-директор и не Снейп-профессор Хогвартса, бывший Пожиратель Смерти и шпион Ордена феникса. Это был тот Северус, которого Гарри видел в воспоминаниях в Омуте памяти, бродившим вокруг этого самого озера вместе с Лили Эванс много лет тому назад. Он был не старше гарриных сыновей.

Подросток беззаботно соскочил с гробницы. Он двигался, как мальчик, еще не привыкший к своему выросшему телу, со всей характерной этому возрасту долговязой неуклюжестью. В нем еще не было и намека на грациозного Мастера зелий, представлявшего смертельную угрозу в дуэлях. Для четырнадцатилетнего мальчика он, возможно, был высоким, но все же он был гораздо ниже того, каким был (каким станет… Но даже сейчас он мог смотреть Гарри прямо в глаза.

Его глаза были не такими, какими запомнил их Гарри.

— Снейп? — пораженно спросил он. На мальчике была хогвартская школьная мантия с эмблемой и галстуком Слизерина. Мантия была неподержанной, как видел Гарри в воспоминаниях, да и в целом он вновь выглядел куда ухоженее и здоровее, чем при жизни.

Мальчик неуверенно улыбнулся.

— Ага.

Его черные глаза не были пусты или насторожены. В них отражалась лишь застенчивость мальчика, слишком чувствительного к окружающему миру и неуверенного в том, рады ли ему тут.

Гарри на мгновение молча уставился на него. Это был тот мальчик, с которым подружилась его мать. Этого мальчика он мог назвать «Севом», не боясь получить в ответ проклятье.

— Почему ты продолжаешь становиться моложе? — спросил Гарри, когда так и не сумел придумать, что еще можно сказать, а молчание затянулось, из-за чего мальчик начал нервно закусывать губу.

— А почему ты продолжаешь становиться старше? — спросил мальчик в ответ.

Гарри чуть усмехнулся.

— Потому что так лучше, чем наоборот.

— Вот тебе и ответ, — сказал мальчик. Он озорно улыбнулся, словно иного ответа и не требовалось.

Гарри мысленно покачал головой: неужели он и правда охарактеризовал Снейпа словом «озорной».

Долгое неловкое мгновение они просто смотрели друг на друга.

Не зная, что ему еще делать, Гарри направился по тропинке вдоль озера. Ему не нравилось стоять в тени гробницы Снейпа, разговаривая с его младшей версией.

— Ты идешь? — спросил он Снейпа, сомневаясь, что иначе тот бы за ним последовал.

Мальчик широко улыбнулся, услышав приглашение.

Снейп затрусил рядом с ним точно так же, как могли бы сделать его дети. Но Снейп был гораздо тише любого из детей Гарри, за исключением Тима. Как и его самому младшему сыну, этому Снейпу, похоже, было совершенно уютно находиться в тишине. Они, должно быть, прошли половину пути вокруг озера, прежде чем Снейп вновь заговорил.