Снег

Просидел ещё один день за всякими приборами. Засыпал новый сугроб, поставил их рядом, стал гуглить, что они все делают. Отпуск-то недельный, много чего успеть надо.

Приборы мирно попискивали, я сидел в телефоне. Устал, решил облокотиться о дерево.

Как вдруг один из приборов нервно пискнул и сменил частоту звучания. Очень резко, это и привлекло моё внимание.

Однако через минуту он опять вернулся в свой обычный ритм. Это был какой-то сложный прибор, измеряющий узкий диапазон каких-то там волн, и они вполне могли растапливать снег. Казалось бы, загадка была разгадана.

Немного повозившись, я снова прислонился к дереву.

И снова прибор запищал.

Закономерность писка была выявлена довольно быстро — излучение возникало и менялось в зависимости от изменения внешних условий. Правда, бывали и беспричинные изменения частоты.

Это было уже довольно странно. У деревьев есть чувства? Ведь если я хожу по снегу, то излучение не появляется, а если пилю дерево, то оно прямо зашкаливает.

А высокоразвитый нервный узел, нужный для того, чтобы издавать нужные сигналы? И для чего они нужны?

За два дня я выяснил, какие изменения в излучении происходит при каких реакциях. Они все были очень похожи, но некоторые характерные элементы мне всё-таки удалось выделить.

Однако у всей этой истории оставалось ещё два загадочных момента. Во-первых, было совершенно непонятно, как дерево может испускать лучи. И во-вторых, те беспричинные повышения активности.

Исследования материалов по поводу «анатомии» дерева мне ничего не дали. Было совершенно ясно, что они изучены нами ещё очень плохо — я провёл кучу опытов, доказывающих, что деревья способны на некое подобие«общения», которое состояло из принятия и испускания волновых сигналов.

Ночью предпредпоследнего дня отпуска я решил исследовать меньшую из двух загадок — беспричинные всплески. Пришёл во двор я уже ближе к вечеру, поставив уже только тот прибор, который реагировал на поведение деревьев.

Долго ждал случайных сигналов, устал, прислонился к дереву. Теперь я знал, что если прислониться и долго сидеть неподвижно, то деревья опять успокаиваются. А наблюдать так гораздо приятнее и спокойнее. Всё, чего я хотел — это увидеть то, что так возбуждает деревья. Может, ветер? Нет, на него они вроде бы не реагируют…

Сам не заметил, как заснул. И, надо сказать, никогда ещё не испытывал такого удовлетворения от жизни. Постепенно в сознании растаяли образы снега, костерка, шубы и дерева, и весь разум заняла бесформенная теплота…

Оставшиеся два дня потратил на развлечения. Как-то совсем пропал интерес к проблеме деревьев — ну разговаривают они и разговаривают, всё равно не поверит мне никто, а толку от собственных исследований никакого. Тут серьёзных учёных подключать надо, а у серьёзных учёных — у них и проблемы более серьёзные.

Ещё к среде я уже совершенно вымотался. Никогда со мной такого не бывало — еле дотянул до вечера, а там, не купив поесть назавтра, завалился спать.

Оставшиеся дни ходил как зомби, абсолютно не вникая в происходящее. Бывали случаи, когда напрочь забывал то, что происходило буквально несколько минут назад. Совершенно не понимал, что со мной происходило.

В понедельник чуть воспрянул духом, но сил дойти хотя бы до магазина не было. Автоматом надел шубу, взял тот приборчик, вышел во двор и сел, прислонившись к дереву. О том, что приборчик не включён, совершенно не задумывался.

И вновь погрузился в тёплый рай, почти никак его не ощущая. Проснулся с трудом, уже к утру следующего дня. Чудом не окоченел.

С тех пор уже не мог нормально жить без еженедельного сеанса спанья во дворе. Соседи посчитали меня сумасшедшим, а я сам над объяснением этого феномена нисколько не думал — всё время занимала работа.

Со временем потребность в спанье ощущалась всё больше — большинство ночей я проводил на улице, прислонившись к той самой берёзе.

Пока вдруг не окоченел.

Я проснулся в какой-то теплоте тёмно-жёлтого цвета. Своего тела я уже больше не чувствовал и находился, судя по всему, в каком-то замкнутом пространстве. Вокруг раздавались какие-то приглушённые голоса.

— Где я? — спросил я сам не понял как; рта своего, как и всего остального, я не ощущал.

— О-о, у нас тут новенький?! — радостно воскликнул один из голосов.

— Кто вы такие? Что происходит?! — я уже окончательно пробудился, и понял, что то, что со мной происходит, абсолютно точно невозможно и выходит за рамки воспринимаемых человеком явлений.

— Поздравляю, теперь ты дерево.

— В каком смысле? Я человек! Это невозможно!

— Мы тоже деревья. Некоторые из нас — бывшие люди, разумы которых переместились внутрь деревьев, а тела умерли. Не пугайся.

— И что же? Как вы общаетесь?

— При помощи тех самых лучей, которые ты так долго изучал. С помощью них мы, кстати, можем прощупывать местность вокруг себя и своих сородичей. Как летучие мыши при помощи эха.

Я не мог ничего произнести. Я сокрушался… Я не представлял, что буду делать…

— Да, парень, не волнуйся только… — продолжил голос.