За окнами — зима. Вечер, а уже так темно, будто ночь наступила. Впрочем, так как небо завесили тучи, а дело происходило в городе, то и ночь, и вечер — всё одно, полной тьмы не было. От отражённых городских огней небо казалось тёмно-оранжевым…
117 мин, 30 сек 8646
— Да, — печально вздохнула Марианна-кошка. — И это были безрадостные, тёмные годы. Наверное, ты понимаешь, что я, также как и иные коты и кошки больше всего жаждем обрести свободу…
— Да — я уж точно этого большего всего хочу, — вздохнул Витя-кот, а затем он поинтересовался. — Но ведь ведьма, как её там Грр-рбрр что ли?
— Грржзргцгрчр, — печально проговорила Марианна-кошка.
— Ну, так она же говорила, что ей уже скоро десять тысячелетий исполняется. Так что же стало с теми детьми, которые у неё в услужении уже не пятьдесят лет, а пять столетий или даже — пять тысячелетий?
— Лучше и не спрашивай, — печально вздохнула Марианна-кошка. — Участь их, впрочем, как и участь всех нас — незавидна. Они так долго питали своим душевным светом тёмную душу ведьмы, что сами почти уже развоплотились, стали тёмными призраками — наиболее яростными служителями ведьмы…
Витя-кот представил, что такое будущее ожидает и его, и поёжился. Он проговорил:
— И неужели нет никакого спасения?
На это ответила Марианна-кошка:
— Всегда есть на что надеяться. Например, нам всем известно, что дух бессмертен, а стало быть, и самые ревностные служители ведьмы получат, в конце концов, освобождение.
— Но я не могу ждать так долго! Я не выдержу здесь ни одного дня! Меня это место просто угнетает!
— Ну, тогда тебе надо надеяться на ту девочку, которую ты называешь Ленкой, — шёпотом проговорила Марианна-кошка.
— А что она может сделать? — тоже заговорщицки прошептал Витя-кот.
— Кажется, ей удалось убежать от ведьмы, — проговорила Марианна-кошка, и добавила. — Впрочем, сейчас мы это узнаем точнее.
И вот в тучах стали раскрываться прорехи, и посыпались из них котята всех цветов и окрасок. Падали они, взметая пыль да пепел, отряхивались, и останавливались, глядя на Витю-кота и приговаривая:
— Здравствуй…
Он тоже отвечал им:
— Здравствуйте, — и хотел расспрашивать про Ленку, но они уже и сами ему рассказывали.
— Кажется, удалось твоей подруге уйти. Грржзргцгрчра в ярости, и нам досталось от неё, ну ничего — мы уже к её злобе привыкли. Зато теперь есть надежда…
— Какая ещё надежда? — живо спросил Витя-кот.
Но котята ничего не отвечали. Вновь спросил Витя-кот:
— Так какая же надежда? Ну что же вы молчите?
В ответ прозвучал тихий шёпот:
— Лучше бы сейчас не говорить об этом, потому что нас могут услышать те, кому это не положено…
Тут лежавшая вблизи от них куча пепла задвигалась, зашуршала, а потом и завизжала; взвилась вверх, сложилась в некую усеянную клыками, постоянно меняющую очертания фигуру.
И слышался из этой фигуры хрипящий глас:
— Ну, что вы встали, лодыри?! За работу — живо!!
Также из пепла сложился длинный хлыст, которым чудище и ударило котят. Витя-кот спросил у Марианны-кошки:
— Это ещё что за образина?
А она ответила:
— Вот это и есть один из тех, о ком я тебе говорила. Это давний слуга ведьмы. Постепенно она высосала из его души весь свет, и заменяла его своей тёмной злобой…
— Неужели и я таким стану, — проговорил Витя-кот, и тут же вскрикнул.
Хлыст врезался в его спину, и удар этот был самым болезненных из всех когда-либо полученных Витей ударов. Он даже и не думал, что боль может быть настолько сильной. Казалось ему, что он умрёт от этой боли.
Но Марианна-кошка поддержала его — не дала в пыль повалиться и сказала:
— Придётся тебе к такому обращению привыкать. Во владениях ведьмы всё на боли и страхе построено.
— Не могу я с этим мириться, — вздохнул Витя-кот, и прошептал едва слышно, — Я верю — Ленка поможет нам…
Между тем они приближались к чёрному проходу в холм, и обвивал их затхлый, леденистый воздух склепа.
— Что же там? — чувствуя всё усиливающийся страх, спрашивал Витя-кот.
— Там мы будем ткать сны для ведьмы, — ответила Марианна-кошка.
Глава 8
ЛЬВЫ И СНЫ
Всё плакала и плакала Ленка, — всё никак не могла остановиться. А ведь прежде она даже и представить не могла, что может так волноваться из-за Вити, которого, честно говоря, считала просто сорванцом. А тут — прямо-таки сердце у неё разрывалось. Жалко ей было и самого Витю и его родителей — как-то они переживут исчезновение своего единственного сына?
Хотелось ей прекратить плакать; обдумать дальнейшие свои действия, но никак не могла. А в голове толпились мрачные мысли: «Эти котята, должно быть, подшутили надо мной. Львы в нашем парке! Да никогда здесь львы не водились! Ведь это же не Индия, в конце-то концов!»
И тут уткнулась во что-то.
Подумала: «Ну вот — глупая. Уже и не вижу, куда иду. Должно быть, в дерево врезалась»…
Но, когда протёрла покрасневшие свои глаза, то увидела прямо перед собой… Львов!
Да — это действительно были львы, правда, не совсем настоящие, не те, что рычат и охотятся, а те, которым суждено долгое-долгое время сидеть на одном месте и радовать детишек, а может и их родителей.
В общем, это были деревянные львы. Точнее: лев и львица, которые сидели, повернувшись своими очень даже благородными ликами, друг к другу, а передними лапами поддерживали качели.
— Да — я уж точно этого большего всего хочу, — вздохнул Витя-кот, а затем он поинтересовался. — Но ведь ведьма, как её там Грр-рбрр что ли?
— Грржзргцгрчр, — печально проговорила Марианна-кошка.
— Ну, так она же говорила, что ей уже скоро десять тысячелетий исполняется. Так что же стало с теми детьми, которые у неё в услужении уже не пятьдесят лет, а пять столетий или даже — пять тысячелетий?
— Лучше и не спрашивай, — печально вздохнула Марианна-кошка. — Участь их, впрочем, как и участь всех нас — незавидна. Они так долго питали своим душевным светом тёмную душу ведьмы, что сами почти уже развоплотились, стали тёмными призраками — наиболее яростными служителями ведьмы…
Витя-кот представил, что такое будущее ожидает и его, и поёжился. Он проговорил:
— И неужели нет никакого спасения?
На это ответила Марианна-кошка:
— Всегда есть на что надеяться. Например, нам всем известно, что дух бессмертен, а стало быть, и самые ревностные служители ведьмы получат, в конце концов, освобождение.
— Но я не могу ждать так долго! Я не выдержу здесь ни одного дня! Меня это место просто угнетает!
— Ну, тогда тебе надо надеяться на ту девочку, которую ты называешь Ленкой, — шёпотом проговорила Марианна-кошка.
— А что она может сделать? — тоже заговорщицки прошептал Витя-кот.
— Кажется, ей удалось убежать от ведьмы, — проговорила Марианна-кошка, и добавила. — Впрочем, сейчас мы это узнаем точнее.
И вот в тучах стали раскрываться прорехи, и посыпались из них котята всех цветов и окрасок. Падали они, взметая пыль да пепел, отряхивались, и останавливались, глядя на Витю-кота и приговаривая:
— Здравствуй…
Он тоже отвечал им:
— Здравствуйте, — и хотел расспрашивать про Ленку, но они уже и сами ему рассказывали.
— Кажется, удалось твоей подруге уйти. Грржзргцгрчра в ярости, и нам досталось от неё, ну ничего — мы уже к её злобе привыкли. Зато теперь есть надежда…
— Какая ещё надежда? — живо спросил Витя-кот.
Но котята ничего не отвечали. Вновь спросил Витя-кот:
— Так какая же надежда? Ну что же вы молчите?
В ответ прозвучал тихий шёпот:
— Лучше бы сейчас не говорить об этом, потому что нас могут услышать те, кому это не положено…
Тут лежавшая вблизи от них куча пепла задвигалась, зашуршала, а потом и завизжала; взвилась вверх, сложилась в некую усеянную клыками, постоянно меняющую очертания фигуру.
И слышался из этой фигуры хрипящий глас:
— Ну, что вы встали, лодыри?! За работу — живо!!
Также из пепла сложился длинный хлыст, которым чудище и ударило котят. Витя-кот спросил у Марианны-кошки:
— Это ещё что за образина?
А она ответила:
— Вот это и есть один из тех, о ком я тебе говорила. Это давний слуга ведьмы. Постепенно она высосала из его души весь свет, и заменяла его своей тёмной злобой…
— Неужели и я таким стану, — проговорил Витя-кот, и тут же вскрикнул.
Хлыст врезался в его спину, и удар этот был самым болезненных из всех когда-либо полученных Витей ударов. Он даже и не думал, что боль может быть настолько сильной. Казалось ему, что он умрёт от этой боли.
Но Марианна-кошка поддержала его — не дала в пыль повалиться и сказала:
— Придётся тебе к такому обращению привыкать. Во владениях ведьмы всё на боли и страхе построено.
— Не могу я с этим мириться, — вздохнул Витя-кот, и прошептал едва слышно, — Я верю — Ленка поможет нам…
Между тем они приближались к чёрному проходу в холм, и обвивал их затхлый, леденистый воздух склепа.
— Что же там? — чувствуя всё усиливающийся страх, спрашивал Витя-кот.
— Там мы будем ткать сны для ведьмы, — ответила Марианна-кошка.
Глава 8
ЛЬВЫ И СНЫ
Всё плакала и плакала Ленка, — всё никак не могла остановиться. А ведь прежде она даже и представить не могла, что может так волноваться из-за Вити, которого, честно говоря, считала просто сорванцом. А тут — прямо-таки сердце у неё разрывалось. Жалко ей было и самого Витю и его родителей — как-то они переживут исчезновение своего единственного сына?
Хотелось ей прекратить плакать; обдумать дальнейшие свои действия, но никак не могла. А в голове толпились мрачные мысли: «Эти котята, должно быть, подшутили надо мной. Львы в нашем парке! Да никогда здесь львы не водились! Ведь это же не Индия, в конце-то концов!»
И тут уткнулась во что-то.
Подумала: «Ну вот — глупая. Уже и не вижу, куда иду. Должно быть, в дерево врезалась»…
Но, когда протёрла покрасневшие свои глаза, то увидела прямо перед собой… Львов!
Да — это действительно были львы, правда, не совсем настоящие, не те, что рычат и охотятся, а те, которым суждено долгое-долгое время сидеть на одном месте и радовать детишек, а может и их родителей.
В общем, это были деревянные львы. Точнее: лев и львица, которые сидели, повернувшись своими очень даже благородными ликами, друг к другу, а передними лапами поддерживали качели.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 20 из 32
