Лиля не помнила, как оказалась на крыше родной пятиэтажки. Тело и разум онемели, не то от осознания беды, не то от ледяного пронизывающего ветра, свободно разгуливающего над городскими крышами. Резко и визгливо заскрипела дверца на чердак, словно кто-то недобрый шагнул следом за молодой женщиной.
Добавить в моё избранное
16 мин, 19 сек 5923
Теперь все изменилось, они стали ближе. Вадим был дорог, как воздух, он был ее хранителем и спасителем. Впереди целая жизнь.
Мужчина иронично смотрел на Лилю. Та плакала. Если бы она знала. Если бы она знала. Но никому не дано знать будущего. Внутри истерично билась надежда — попробуй, попроси, вдруг простит, даст второй шанс.
— Ты был прав, — робко начала она.
— Во всем. Каждая жизнь бесценна. И каждый, кто раскидывается ею, преступник. И я тоже. Прости меня. Дай возможность исправить ошибку. Я так бесполезно жила. Теперь я вижу это, ты показал мне…
— Ты такая же, как все. Знаешь, сколько раз я слышал мольбы, видел слезы? А теперь ответь честно — если бы рак подтвердился, что сделала бы ты тогда, как бы поступила?
Лиля задумалась. Прожив десятки жизней, она и умирала десятки раз. И не всегда это было быстро и безболезненно. То, чего она боялась раньше, уже не страшило. С крыши прыгала совсем другая Лиля. Не покривив душой, она ответила:
— Я прожила бы остаток жизни, наслаждаясь любовью близких.
Лиля вновь поднималась по лестнице на свой этаж. Она помнила все, что случилось, до мельчайших подробностей. В душе пело от радости. Все будет хорошо. Он простил ее. Достала ключи из сумочки, потом засмеялась — там ведь не заперто. Толкнула дверь. Та не поддалась, но Лиля как-то оказалась в квартире. Первое, что бросилось в глаза — зеркало, закрытое простыней. В душе все похолодело. Шаг в комнату.
— Нет! Нет! Нет! Ты же простил меня! Лиля упала на колени — посреди комнаты, на двух табуретах стоял гроб. А в нем лежала она, Лиля.
— Ты же простил меня! — закричала Лиля в отчаянье.
И услышала в ответ:
— С чего ты взяла? Ты так и не изменила своего мнения, пока я тебе не показал, что все было бы хорошо. Хотя, это неважно. Я Собиратель — собираю жизни, брошенные добровольно. Ты выбросила свою жизнь. Ты не ценила ее, а я знаю цену каждому дню. И твои непрожитые дни мне тем слаще, чем тебе горше с ними расставаться. Я проживу дольше на твою непрожитую жизнь. Твою и других дураков, что выкидывают ее. Впереди меня ждет бесконечность. Тебя тоже. Только ты будешь вечно подниматься по лестнице, радуясь, а потом плакать в ужасе у собственного гроба. А теперь прощай, у меня новый клиент.
Лиля вновь поднималась по лестнице на свой этаж…
Юрка забрался на табуретку. Давясь пьяными слезами, надел на шею петлю. Он докажет Свете, как любит ее. Пусть она поплачет, пожалеет о том, что бросила. Пусть ей тоже будет плохо… Хуже, чем ему сейчас, ведь он-то ни в чем не виноват, а ее пусть терзает совесть за его смерть. Последний раз взглянул на фотографию любимой и шагнул вперед. С фотографии на столе за ним пристально наблюдали зеленые светящиеся глаза.
— Странно, у Светки ведь глаза серые, — подумалось ему в последний момент.
Мужчина иронично смотрел на Лилю. Та плакала. Если бы она знала. Если бы она знала. Но никому не дано знать будущего. Внутри истерично билась надежда — попробуй, попроси, вдруг простит, даст второй шанс.
— Ты был прав, — робко начала она.
— Во всем. Каждая жизнь бесценна. И каждый, кто раскидывается ею, преступник. И я тоже. Прости меня. Дай возможность исправить ошибку. Я так бесполезно жила. Теперь я вижу это, ты показал мне…
— Ты такая же, как все. Знаешь, сколько раз я слышал мольбы, видел слезы? А теперь ответь честно — если бы рак подтвердился, что сделала бы ты тогда, как бы поступила?
Лиля задумалась. Прожив десятки жизней, она и умирала десятки раз. И не всегда это было быстро и безболезненно. То, чего она боялась раньше, уже не страшило. С крыши прыгала совсем другая Лиля. Не покривив душой, она ответила:
— Я прожила бы остаток жизни, наслаждаясь любовью близких.
Лиля вновь поднималась по лестнице на свой этаж. Она помнила все, что случилось, до мельчайших подробностей. В душе пело от радости. Все будет хорошо. Он простил ее. Достала ключи из сумочки, потом засмеялась — там ведь не заперто. Толкнула дверь. Та не поддалась, но Лиля как-то оказалась в квартире. Первое, что бросилось в глаза — зеркало, закрытое простыней. В душе все похолодело. Шаг в комнату.
— Нет! Нет! Нет! Ты же простил меня! Лиля упала на колени — посреди комнаты, на двух табуретах стоял гроб. А в нем лежала она, Лиля.
— Ты же простил меня! — закричала Лиля в отчаянье.
И услышала в ответ:
— С чего ты взяла? Ты так и не изменила своего мнения, пока я тебе не показал, что все было бы хорошо. Хотя, это неважно. Я Собиратель — собираю жизни, брошенные добровольно. Ты выбросила свою жизнь. Ты не ценила ее, а я знаю цену каждому дню. И твои непрожитые дни мне тем слаще, чем тебе горше с ними расставаться. Я проживу дольше на твою непрожитую жизнь. Твою и других дураков, что выкидывают ее. Впереди меня ждет бесконечность. Тебя тоже. Только ты будешь вечно подниматься по лестнице, радуясь, а потом плакать в ужасе у собственного гроба. А теперь прощай, у меня новый клиент.
Лиля вновь поднималась по лестнице на свой этаж…
Юрка забрался на табуретку. Давясь пьяными слезами, надел на шею петлю. Он докажет Свете, как любит ее. Пусть она поплачет, пожалеет о том, что бросила. Пусть ей тоже будет плохо… Хуже, чем ему сейчас, ведь он-то ни в чем не виноват, а ее пусть терзает совесть за его смерть. Последний раз взглянул на фотографию любимой и шагнул вперед. С фотографии на столе за ним пристально наблюдали зеленые светящиеся глаза.
— Странно, у Светки ведь глаза серые, — подумалось ему в последний момент.
Страница 5 из 5
