Собиратель

Лиля задумалась. Прожив десятки жизней, она и умирала десятки раз. И не всегда это было быстро и безболезненно. То, чего она боялась раньше, уже не страшило. С крыши прыгала совсем другая Лиля. Не покривив душой, она ответила:

— Я прожила бы остаток жизни, наслаждаясь любовью близких.

Лиля вновь поднималась по лестнице на свой этаж. Она помнила все, что случилось, до мельчайших подробностей. В душе пело от радости. Все будет хорошо. Он простил ее. Достала ключи из сумочки, потом засмеялась — там ведь не заперто. Толкнула дверь. Та не поддалась, но Лиля как-то оказалась в квартире. Первое, что бросилось в глаза — зеркало, закрытое простыней. В душе все похолодело. Шаг в комнату.

— Нет! Нет! Нет! Ты же простил меня! Лиля упала на колени — посреди комнаты, на двух табуретах стоял гроб. А в нем лежала она, Лиля.

— Ты же простил меня! — закричала Лиля в отчаянье.

И услышала в ответ:

— С чего ты взяла? Ты так и не изменила своего мнения, пока я тебе не показал, что все было бы хорошо. Хотя, это неважно. Я Собиратель — собираю жизни, брошенные добровольно. Ты выбросила свою жизнь. Ты не ценила ее, а я знаю цену каждому дню. И твои непрожитые дни мне тем слаще, чем тебе горше с ними расставаться. Я проживу дольше на твою непрожитую жизнь. Твою и других дураков, что выкидывают ее. Впереди меня ждет бесконечность. Тебя тоже. Только ты будешь вечно подниматься по лестнице, радуясь, а потом плакать в ужасе у собственного гроба. А теперь прощай, у меня новый клиент.

Лиля вновь поднималась по лестнице на свой этаж…

Юрка забрался на табуретку. Давясь пьяными слезами, надел на шею петлю. Он докажет Свете, как любит ее. Пусть она поплачет, пожалеет о том, что бросила. Пусть ей тоже будет плохо… Хуже, чем ему сейчас, ведь он-то ни в чем не виноват, а ее пусть терзает совесть за его смерть. Последний раз взглянул на фотографию любимой и шагнул вперед. С фотографии на столе за ним пристально наблюдали зеленые светящиеся глаза.

— Странно, у Светки ведь глаза серые, — подумалось ему в последний момент.