Фандом: Хроники Дерини. Все лето Дерри успешно избегал Венцита, пока судьба их не столкнула на берегу озера Кех.
22 мин, 16 сек 15341
— Фитал-26, сегодня синтезировали окончательный вариант. У меня не было выхода, пришлось рискнуть. Кстати, нужно будет в Пещере оборудовать медицинский кабинет по последнему слову техники и запас лекарств обеспечить. Выделишь, кого-нибудь из своих знающих людей?
— Конечно.
Медбратья забрали раненого, Венцит смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Карисса решила в ближайшее время проверить свое зрение, ей опять чудились странные эмоции на лице Венцита.
— Так что случилось?
— Рядом с озером Кех люди Марлука продавали наркотики местному идиоту…
Карисса против воли ойкнула и закрыла рот рукой. Восемь лет назад Марлука, ее отца, Венцит не принял — теневой правитель штата Торент был против наркоторговцев. Карисса тогда заставила отца дать клятву, что он не будет пытаться проникнуть на территорию Венцита.
— Я об этом ничего не знала!
— Я тебе верю, иначе бы не приехал в клинику. Так вот, люди Марлука собирались убрать случайного свидетеля — Шона Дерри, друга Аларика Моргана. Неудачнее кандидатуру они не могли подобрать…
Глаза Кариссы недобро загорелись. Три года назад она пыталась отсудить недвижимость в Ремуте. На том суде Халдейнов представлял Аларик Морган, молодой адвокат, для которого этот процесс стал первой крупной победой в практике. С тех пор Карисса к нему испытывала сильную неприязнь.
— Остынь, Шон — мой.
Кариссе показалось, что ей послышалось:
— Он кто?
— Дорогой для меня человек — во всех смыслах.
Венцит был спокоен как дишский удав.
— И я буду очень благодарен за квалифицированную помощь ему.
Карисса тут же отправила лучшего врача к удивительному человеку, сумевшему так зацепить Венцита, после чего уточнила:
— Больше люди отца ничего не натворили?
— Как сказать. Эти олухи подорвали Пещеру и убились там, конечно. Жаль, что не все…
— Он же мне обещал! Клялся!
— Марлук почти начал войну.
— Почти?
— Если его люди немедленно покинут Торент и забудут дорогу к моему штату, я не буду предъявлять претензий. Ради тебя, большей частью. Наше сотрудничество — очень выгодная вещь.
Карисса почувствовала, что ей тяжело говорить.
— Спасибо. А Дерри?
— Он не пойдет в полицию, я с ним договорюсь.
Второй день Дерри лежал в этой светлой сверхуютной палате. Стены были украшены великолепными копиями пейзажей Ван Баррена, Дерри подумал бы, что они настоящие, если б вчера в Пещере не видел подлинники этих работ. Он начинал влюбляться в картины этого художника: океанский берег, прозрачная вода и небо. Когда на третьем курсе у Дерри была история искусств в университете, преподаватель им рассказывал, что морской период в творчестве Ван Баррена считается самым удачным. Теперь он по-настоящему понял, почему исследователи так думают.
Кроме картин, мысли Дерри занимала левая рука. Действие экспериментального обезболивающего, которое вколол ему Венцит, уже закончилось, и Дерри начал чувствовать все по полной программе. Надо сказать, персонал в этой больнице обращался с ним, как будто он был сделан из средневекового фарфора. Врачи прибегали по первому взгляду, не то, что по жалобе. Это не говоря уже о медсестрах, которые каждые десять минут спрашивали, как он себя чувствует.
Заглядывала познакомиться и владелица клиники Карисса, которая выглядела вполне дружелюбно. Правда, временами она разглядывала его с каким-то болезненным любопытством, особенно, когда полагала, что он не замечает. Карисса была совсем не похожа на ту акулу, описанную Алариком. Дерри похвалил бутерброды, которые ел в ее доме в свой первый день в Торенте, она расцвела и не стала уточнять, вместе с кем он приходил тогда в ее дом.
Сегодня с утра приходил Дункан. Один. Дерри был впечатлен его разумом и силой духа. Он и не думал, что существует способ убедить Аларика побыть в стороне и дождаться, пока Дерри выпишут. Дункан рассказал, что пообещал выполнить любое разумное желание Аларика и тот сразу согласился. Дерри мысленно пожелал им удачи и сообщил, что уход у него замечательный и вообще он чувствует себя принцем, а через два дня его пообещали отпустить.
Дерри вздохнул, Дункан уже ушел, и делать было нечего. Врачи советовали не напрягать зрение, поэтому ни книги, ни смартфон были ему пока недоступны. Дерри решил поспать, а когда открыл глаза, у кровати сидел Венцит.
— Здравствуй. Ну что, с тобой здесь хорошо обращались?
И почему Дерри раньше не догадался о причине трепетного отношения персонала больницы? Ведь, если вспомнить, кто его сюда привез, то все ясно.
— Со мной обращаются, будто я фарфоровая чашка с огнестрельным ранением. Причем твоя чашка!
— То есть очень хорошо? Молодцы, попрошу выдать им всем премию, а ты будешь должен.
Дерри чувствовал, что его сердце бьется как ненормальное.
— Долгов не признаю.
Венцит наклонился, явно собираясь поцеловать.
— Укушу, — предупредил Дерри.
— Кусай.
— Конечно.
Медбратья забрали раненого, Венцит смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Карисса решила в ближайшее время проверить свое зрение, ей опять чудились странные эмоции на лице Венцита.
— Так что случилось?
— Рядом с озером Кех люди Марлука продавали наркотики местному идиоту…
Карисса против воли ойкнула и закрыла рот рукой. Восемь лет назад Марлука, ее отца, Венцит не принял — теневой правитель штата Торент был против наркоторговцев. Карисса тогда заставила отца дать клятву, что он не будет пытаться проникнуть на территорию Венцита.
— Я об этом ничего не знала!
— Я тебе верю, иначе бы не приехал в клинику. Так вот, люди Марлука собирались убрать случайного свидетеля — Шона Дерри, друга Аларика Моргана. Неудачнее кандидатуру они не могли подобрать…
Глаза Кариссы недобро загорелись. Три года назад она пыталась отсудить недвижимость в Ремуте. На том суде Халдейнов представлял Аларик Морган, молодой адвокат, для которого этот процесс стал первой крупной победой в практике. С тех пор Карисса к нему испытывала сильную неприязнь.
— Остынь, Шон — мой.
Кариссе показалось, что ей послышалось:
— Он кто?
— Дорогой для меня человек — во всех смыслах.
Венцит был спокоен как дишский удав.
— И я буду очень благодарен за квалифицированную помощь ему.
Карисса тут же отправила лучшего врача к удивительному человеку, сумевшему так зацепить Венцита, после чего уточнила:
— Больше люди отца ничего не натворили?
— Как сказать. Эти олухи подорвали Пещеру и убились там, конечно. Жаль, что не все…
— Он же мне обещал! Клялся!
— Марлук почти начал войну.
— Почти?
— Если его люди немедленно покинут Торент и забудут дорогу к моему штату, я не буду предъявлять претензий. Ради тебя, большей частью. Наше сотрудничество — очень выгодная вещь.
Карисса почувствовала, что ей тяжело говорить.
— Спасибо. А Дерри?
— Он не пойдет в полицию, я с ним договорюсь.
Второй день Дерри лежал в этой светлой сверхуютной палате. Стены были украшены великолепными копиями пейзажей Ван Баррена, Дерри подумал бы, что они настоящие, если б вчера в Пещере не видел подлинники этих работ. Он начинал влюбляться в картины этого художника: океанский берег, прозрачная вода и небо. Когда на третьем курсе у Дерри была история искусств в университете, преподаватель им рассказывал, что морской период в творчестве Ван Баррена считается самым удачным. Теперь он по-настоящему понял, почему исследователи так думают.
Кроме картин, мысли Дерри занимала левая рука. Действие экспериментального обезболивающего, которое вколол ему Венцит, уже закончилось, и Дерри начал чувствовать все по полной программе. Надо сказать, персонал в этой больнице обращался с ним, как будто он был сделан из средневекового фарфора. Врачи прибегали по первому взгляду, не то, что по жалобе. Это не говоря уже о медсестрах, которые каждые десять минут спрашивали, как он себя чувствует.
Заглядывала познакомиться и владелица клиники Карисса, которая выглядела вполне дружелюбно. Правда, временами она разглядывала его с каким-то болезненным любопытством, особенно, когда полагала, что он не замечает. Карисса была совсем не похожа на ту акулу, описанную Алариком. Дерри похвалил бутерброды, которые ел в ее доме в свой первый день в Торенте, она расцвела и не стала уточнять, вместе с кем он приходил тогда в ее дом.
Сегодня с утра приходил Дункан. Один. Дерри был впечатлен его разумом и силой духа. Он и не думал, что существует способ убедить Аларика побыть в стороне и дождаться, пока Дерри выпишут. Дункан рассказал, что пообещал выполнить любое разумное желание Аларика и тот сразу согласился. Дерри мысленно пожелал им удачи и сообщил, что уход у него замечательный и вообще он чувствует себя принцем, а через два дня его пообещали отпустить.
Дерри вздохнул, Дункан уже ушел, и делать было нечего. Врачи советовали не напрягать зрение, поэтому ни книги, ни смартфон были ему пока недоступны. Дерри решил поспать, а когда открыл глаза, у кровати сидел Венцит.
— Здравствуй. Ну что, с тобой здесь хорошо обращались?
И почему Дерри раньше не догадался о причине трепетного отношения персонала больницы? Ведь, если вспомнить, кто его сюда привез, то все ясно.
— Со мной обращаются, будто я фарфоровая чашка с огнестрельным ранением. Причем твоя чашка!
— То есть очень хорошо? Молодцы, попрошу выдать им всем премию, а ты будешь должен.
Дерри чувствовал, что его сердце бьется как ненормальное.
— Долгов не признаю.
Венцит наклонился, явно собираясь поцеловать.
— Укушу, — предупредил Дерри.
— Кусай.
Страница 6 из 6
