Мне точно не доводилось прежде путешествовать третьим классом. Если бы не настоятельная потребность, я и не взглянул бы в сторону пропахших углем вагонов на расшатанной ржавой рельсе, которые, звеня и дребезжа, тащились над моей головой.
22 мин, 43 сек 9867
Следователь Сомов, которому довелось опрашивать родственников пострадавших, старался не смотреть в запавшие глаза этой женщины: его сразу охватывал иррациональный, суеверный ужас. Он сталкивался с ней постоянно, замечал, как каштановый блеск прически покрывался пеплом седины, как страшно осунулось лицо, мучнисто бледная кожа сморщилась, на руках выступили черные вены. За несколько дней молодая женщина превратилась в высохшую, страшную старуху.
— Татьяна Петровна, Валентина Красина — ваша дочь? — уточнил следователь при первой встрече.
— А Руслан Красин — муж?
— Бывший, — ровно ответила она.
— Куда они направлялись на этом самолете?
— На море. Вале исполнилось пять лет — это был подарок отца на день рождения. Они почти год не общались после нашего развода. Валя была так счастлива надеждой провести две недели с Русланом, что я не осмелилась сказать «нет». Отпустила одних, и вот… Теперь придется все исправлять.
Именно тогда Сомов заметил этот странный, почти маниакальный огонек в ее взгляде. Он подумал, что Татьяна просто не в себе. Можно понять: потерять вот так, сразу двоих близких людей. Да, они оба еще дышат на аппаратах ИВЛ, но это только иллюзия. В любой миг ее вызовут для разговора в кабинет главврача, и тогда… А Татьяна еще надеется. Можно понять. Можно.
Но с каждым мгновением этот огонек не угасал, а лишь разгорался.
Нелепая случайность: в самолете взорвался двигатель в десяти метрах от земли. Будет долгое разбирательство, которое, скорее всего, установит, что никто не виноват. Как всегда. Но людей не вернуть. Кто из родных сможет не винить себя?
В тот раз Сомов поспешил закончить беседу, но с тех пор, изумляясь себе, не смог решиться начать ее снова. Незаданные вопросы висели в воздухе, а в глазах Татьяны бушевал пожар и сжигал ее изнутри.
Докторица была совсем молоденькой, неопытной, и просто не сумела скрыть потрясения. Выбежав из реанимации, она бросилась к Татьяне:
— Ваша дочь пришла в себя! Состояние стабильно, могу вас уверить — скоро пойдет на поправку! — Голос девушки лучился радостным изумлением.
Татьяна тяжело поднялась с пластиковой скамьи, обессиленная улыбка тронула губы. Пришлось опереться на руку докторицы, чтобы не упасть.
Пробираясь к Валиной постели, она в последний раз остановилась рядом с бывшим мужем.
— Прости, Руслан, — беззвучно шевельнулись ее губы, — я сделала для тебя все, что могла. Но у тебя всегда были свои представления о счастье. Надеюсь, вагон идет в солнечный мир.
— Татьяна Петровна, Валентина Красина — ваша дочь? — уточнил следователь при первой встрече.
— А Руслан Красин — муж?
— Бывший, — ровно ответила она.
— Куда они направлялись на этом самолете?
— На море. Вале исполнилось пять лет — это был подарок отца на день рождения. Они почти год не общались после нашего развода. Валя была так счастлива надеждой провести две недели с Русланом, что я не осмелилась сказать «нет». Отпустила одних, и вот… Теперь придется все исправлять.
Именно тогда Сомов заметил этот странный, почти маниакальный огонек в ее взгляде. Он подумал, что Татьяна просто не в себе. Можно понять: потерять вот так, сразу двоих близких людей. Да, они оба еще дышат на аппаратах ИВЛ, но это только иллюзия. В любой миг ее вызовут для разговора в кабинет главврача, и тогда… А Татьяна еще надеется. Можно понять. Можно.
Но с каждым мгновением этот огонек не угасал, а лишь разгорался.
Нелепая случайность: в самолете взорвался двигатель в десяти метрах от земли. Будет долгое разбирательство, которое, скорее всего, установит, что никто не виноват. Как всегда. Но людей не вернуть. Кто из родных сможет не винить себя?
В тот раз Сомов поспешил закончить беседу, но с тех пор, изумляясь себе, не смог решиться начать ее снова. Незаданные вопросы висели в воздухе, а в глазах Татьяны бушевал пожар и сжигал ее изнутри.
Докторица была совсем молоденькой, неопытной, и просто не сумела скрыть потрясения. Выбежав из реанимации, она бросилась к Татьяне:
— Ваша дочь пришла в себя! Состояние стабильно, могу вас уверить — скоро пойдет на поправку! — Голос девушки лучился радостным изумлением.
Татьяна тяжело поднялась с пластиковой скамьи, обессиленная улыбка тронула губы. Пришлось опереться на руку докторицы, чтобы не упасть.
Пробираясь к Валиной постели, она в последний раз остановилась рядом с бывшим мужем.
— Прости, Руслан, — беззвучно шевельнулись ее губы, — я сделала для тебя все, что могла. Но у тебя всегда были свои представления о счастье. Надеюсь, вагон идет в солнечный мир.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 7 из 7
