Солнечный ад

Из комнаты прошел на кухню. Пол по-прежнему наполняла скалящаяся орда демонов, несколько поблекших при дневном свете, но, по-прежнему, казавшихся живыми неосязаемой потусторонней жизнью. Поставил чайник и, стараясь отвести взгляд от пола, принялся осматривать оконные рамы. Но и там среди паутины черных трещинок и бороздок нашлись совсем уж крохотные рожицы составленные из всего нескольких черточек и точек. Разум придавленный темной завораживающей волной потустороннего как-будто превратился в кипящий котел в котором вертелись все эти рожицы, лики, морды, оскаленные улыбки, пронзительные взгляды.

Но этого же не может быть! Откуда это все взялось? Что это значит? Может я внезапно сошел с ума? Не должно быть этого. Причин никаких нет. Что же это — что-то сверхъестественное, может быть потустороннее? Вспомнился давешний сон, плоские, неживые лица на улице. Увиденное тяжелыми черными тучами ужаса прикрыло от него светлый июньский день, отняло внутреннюю свободу и спокойствие, наполнило его шевелящейся темнотой.

Как сомнамбула он пил чай, курил, и все разглядывал и разглядывал. Спустя, казалось бы, тысячелетия все же оторвался от этого и устремил взгляд за окно в небо. Быстро пробежался по редким облакам, замечая краем глаза какую-то жизнь и там и отвергая ее. Затем взглянул прямо на солнце. Плавящееся белое светило обдало его слепящей волной, вызвав слезы, но он лишь сильно прищурил глаза, прикрыл их ладонью, продолжая рассматривать его. Через несколько секунд в преломлении застеленных слезами глаз возникли сверкающие переливающиеся радугой пленки, которые некоторое время двигались, шевелились и затем оформились в две ворсистые радужные поверхности, как бы окружающие его взгляд, и переднее панно, наполненное невесомыми сверкающими водоворотиками. Он застыл пораженный этим сверкающим чудом, впитывая в себя лучистые радуги, наполняясь невесомой легкой радостью.

Постояв так, успокоенный, он глубоко вздохнул, вытер слезы и прошел мимо скалящихся на полу демонов прямиком в ванну. Наполнил ее водой и улегся в теплое, почти горячее, приятно мокрое. Поверхность воды чуточку подрагивала отзываясь переливами света, но ищущий взгляд не нашел на ней ничего необычного. Нечто шевелящееся в глубинах его подсознания не находило выхода и вынужденно было держаться поодаль. Пришло хоть и напряженное но спокойствие. Он смог обратить внимание на теплые потоки, ласкающие тело. Через некоторое время глаза его полуприкрылись, взгляд слегка затуманился. Внезапно перед взором его возникли сразу несколько рожиц составленных из черточек и точек, расположенных на какой-то полупрозрачной пленке прикрывавшей его взор. Опять те же рожки и оскаленные ухмылки! Как? И тут! И совершенно непонятно на чем они держатся! Откуда взялась эта пленка? Давешний его ужас вернулся и смешался с удивлением этим совершенно неясно на чем держащемся феномене. Пришел в себя только когда вода в ванной остыла. Резко раскрыл глаза и все полупрозрачное наваждение исчезло.

Прошло несколько часов. Утомленный, не знающий куда деться от следящих за ним рогатых, ушастых да скалящихся, он в конце концов забрался в кровать. Солнце, проплывшее часть своего дневного пути выглядывало из-за оконной рамы создавая сверкающий сноп света, падающий на подушку. Он подвинулся, подставляя глазам краешек солнечной лапы, намереваясь разглядеть то же что и на кухне. Прищурив глаза он увидел невесомые переливающиеся радугой поверхности, сотканные из солнечных лучиков. Они поперемещались вправо и влево, проходя друг через друга, и, неожиданно, сложились по горизонтали в собранную из ворсистых длинных радужных нитей дорожку, всю блистающую и слегка подрагивающую. Из легкого золотистого марева над дорожкой сформировалось множество белоснежных фигурок размером с полмизинца бредущих в направлении к нему. Выступающий спереди был одет в белоснежную сверкающую мантию и в белую тиару. Игорю показалось что расплывающееся лицо у него желтушного цвета а уши большие, выступающие вверх и волосатые. За ним следовали несколько совсем уж крохотных детских фигурок в белом с крылышками. Дальше шли несколько десятков одетых в белые туники человеческих существ с массивными крыльями из перьев. Позади них располагалось неисчислимое количество людей в белом. Вся эта белоснежная процессия слегка подрагивала в золотистом мареве, окружающем дорожку и очень медленно двигалась, будто плыла по переливающемуся радужному мостику. Он следил за этим золотисто белоснежным чудом разглядывая нестойкие детали, пытаясь установить расплывающиеся лица, пока этот феномен не расплылся в том же золотистом мареве. Но сверкающая белизной в радужном обрамлении картина эта, чудесная и ужасная, надолго привела его в состояние отрешенной задумчивости.

После этого он вновь ходил и ходил по квартире сопровождаемый медленно проходящим свой дневной путь солнцем, осеняющим его время от времени своими радужными потоками. В мыслях его застыло золотистое радужное сияние, в котором метались, жили, сверлили его взглядом отвратительные рожи.