Сомнамбулизм

Мы познакомились в кафе, где я часто сидел после пар. С момента, когда я её увидел, а это было в начале учебного года и по сей день тот источник жизни в моей груди принадлежит ей. Наши отношения, подобно времени, кружили незаметным, магическим образом вокруг нас и мы не понимали, что с нами, но это было так красиво и невероятно. Она познакомилась с моими родителями, я — с её. Вроде всё было в порядке, даже начали планировать свадьбу. Но… Всегда есть одно «но». Со мной так с детства. Когда мне было десять, отец из питомника взял пса, я дал ему имя Принц. Боже, настолько гениальна была эта собака! Я понимал её с полуслова, иногда мне хотелось верить, что и она меня. Честно, она была частью нашей семьи, пока однажды рано утром отец не принёс её на руках. Его белая рубашка приобрела оттенок алого. Её сбила машина. Мать плакала неделю. После этого случая у нас появилось новое правило — никаких животных в доме.

До поры до времени мы не оставались ночевать друг у друга. Даже не знаю, почему. Даже после интима между нами она отказалась остаться у меня дома и уехала на такси. Но вот однажды её родители пригласили меня — у них была годовщина. Я с её отцом немного поддал и уже в семь часов оказался в её комнате. Родители принесли туда кресло, которое легко и не магическим образом превращалось в кровать. Может и некрасиво до свадьбы спать в доме у родителей девушки, но я над этим не задумывался.

Среди ночи я проснулся. По всему телу бежали мурашки… Окно в комнате было одно, да довольно внушительных размеров — оно было распахнуто. Мысли о том, что запах из моего рта был невозможен, пришли сразу, да вот только стояла зима на улице и было немного прохладно. Я с трудом поднялся с постели и направился закрыть окно. Если встать в четырёх шагах лицом прямо окну, то кровать моей возлюбленной была слева, вплоть придвинута к стене, на которой и было окошко. Закрывая окно, я окинул Юлю взглядом и улыбнулся — во сне она что-то шептала. Наклонившись над ней, я пытался услышать хоть одно слово. Но от того, что я услышал, меня словно залило бетоном: «Тварь, убери свою грязную рожу от моей крошки», — могу поклясться перед иконой, я отчётливо слышал эти слова. Вернулся в постель в недоумении, но все же спустя некоторое время уснул мертвым сном.

Второй раз выпала возможность переночевать у неё через неделю. Как всегда, было застолье — оно стало традицией, когда я приезжал. И вот я в постели, но на этот раз уже в десять часов и по своей воле. Помню даже сон: будто я на острове пробираюсь сквозь какие-то кусты и тут — рык, похожий на львиный. Просыпаюсь, первым делом смотрю на часы — два часа ночи. Под моим креслом-кроватью что-то было. Первая мысль — мыши. Но тут взгляд упал на кровать моей девушки, которую освещали струйками света ночные фонари — она была пуста. Снова раздался голос и опять я не понял, что же он говорит.

Свесив голову чуть ниже моего кресла-кровати, я стал слушать. Сначала была тишина, затем я отчётливо услышал: «Твой последний шанс уйти живым!». После был резкий удар чуть выше уха… и утром меня разбудила моя любимая. Я снова умолчал о произошедшем ночью — я боялся, что она будет себя неловко чувствовать и её будет мучить мысль: «Он считает меня сумасшедшей». К родителям с вопросами тоже лезть я не собирался. Но мне было не столько страшно, сколько интересно и я начал подумывать о священнике.

Перед третьей ночью я уговорил Юлю сходить со мной в церковь. После, уже через день, со спокойной душой отправился к ней. От застолья на этот раз отказался и пил лишь яблочный сок. Снова я оказался в постели на кресле-кровати. В ту ночь сон не шел ко мне и я читал на телефоне книгу Г. Ф. Лавкрафта. Уже когда глаза изрядно устали, я вспомнил, что в кармане джинсов есть пачка с сигаретами, которую я ещё утром купил. В пачке осталась одна сигарета и та помятая. Но когда курить хочется, выбирать не приходится — курильщики меня поймут. Я встал у окна и начал чиркать зажигалкой, пока пламя не осветило помятую сигарету.

Не знаю, почему я повернулся — наверное, мне просто хотелось полюбоваться спящей Юлей. То что увидел, не могло быть на самом деле. Юля стояла возле меня, глаза были, как у больного эпилепсией. Даже не так — глаз не было, просто белая оболочка. Но не это меня потрясло, а её тень, которую отбрасывали фонари на пол спальни — это была тень сгорбленной старухи, которая была направлена лицом в мою сторону. Дальше был путь в четыре этажа вниз и мрак… Прошло ровно три месяца. Юля навещает меня каждый день. Всем на вопрос, как это случилось, я отвечаю: «Да черт его знает, наверное, поскользнулся». Нет смысла говорить о той ночи. Меня скоро выписывают, но знаете, что я вам скажу? Я обязательно вернусь туда, чтобы узнать, не сумасшедший ли я — или, может быть, моя девушка одержима? В любом случае, если я переживу четвёртую ночь, вы узнаете об этом, а если нет… думаю, вы догадались.