Мне хотелось бы выразить свою признательность моему редактору Митчел Иверс, моей жене Энн Стрибер — музе на всю жизнь и моему агенту Сандре Мартин.
427 мин, 1 сек 6209
Лео почувствовала, как его руки обхватили ее и притянули к себе. Затем он вцепился в нее. Было очень больно, но она не могла шевельнуться, а Ян вгрызался в нее, добираясь до артерии. Затем его опять начало трясти, Лео слышала тихие звуки, которые юноша не мог сдержать, в то время как его разум отчаянно боролся с голодом.
Послышался грохот и оглушительный звон стекла, целый космос взорвался вокруг и обрушился на нее. Лилит пролетела над ней, описав дугу, точно комета, оставляющая за собой след из дыма и крови.
До того как ты терпишь поражение, все кажется очень сложным, а потом становится на удивление простым. Так было у других, так случилось и с ней.
Лилит сознавала, что ее тело изранено, она почти не ощущала его. Она видела пистолеты; люди, вооруженные ими, казались всего лишь темными силуэтами…
Как странно, что именно сейчас к ней вернулся ее сон: обычная, покрытая желтой пылью дорога, ведущая через засеянное пшеницей поле к деревне. Но все было словно в тумане, она еле различала детали.
Прогремел еще один раскат грома, который, она знала, исходил из пистолета, и сон стал отчетливее. Теперь Лилит видела тенистую беседку, в которой спала, из-за вершин цветущих сливовых деревьев появлялось солнце. Вместо боли, которую ей следовало бы чувствовать — ведь пули разрывали на части ее тело, — она испытала приятное онемение, обычно предшествующее доброму сну.
Лилит блаженно растянулась среди грохота и дыма. В то же время она сознавала, что кругом льется кровь, звучат пронзительные голоса, разлетаются вдребезги зеркала. Такова прекрасная и ужасная картина ее гибели: разорванное в клочья тело лежит в центре, среди миллиардов крошечных отражений — разноцветная радуга и красная смерть.
Ее веки, затрепетав, поднялись. Пчелы жужжали среди цветов, откуда-то издалека донесся колокольный звон. Лилит должна идти, она проспала.
Она встала, отодвинула несколько длинных, свисающих веток, которые подобно занавесу скрывали ствол дерева, и сделала шаг в сонную покорность летнего дня.
В тот момент, когда Бекки увидела скорчившегося Яна, умирающие вампиры перестали для нее существовать. Пусть команда покончит с ними, ее задача — помочь сыну. Она сорвала прибор ночного видения, ненужный в этом удивительном месте, и бросилась к Яну. Он стоял на коленях рядом с Лео, лицо его было покрыто кровью.
Бекки знала, что Пол должен подойти к ним, и вот он, так близко…
— Папа?
Пистолет поднялся, и дуло уставилось на него.
— Папа?
Бекки услышала тихий четкий щелчок взводимого курка.
— Папа?
Тишина.
Она взглянула на Уорда. Он был печален, но лицо казалось застывшим. Итак, он укрепился в своем решении.
— Кари, — сказал он хрипло, — Жан. У нас еще остался этот.
Бекки не в силах была даже пошевелиться.
— Он не питался кровью!
Пол закрыл глаза и медленно покачал головой.
Она положила руку на ствол пистолета, заставив себя не обращать внимания на тот жар, который от него исходил. Но не стала отводить дуло в сторону.
— Папа?
Когда они приближались к Яну, это напоминало танец, странный танец среди моря крови. Бекки услышала, как в стволы посылаются патроны. Они все выстрелят одновременно, ее мальчик умрет в одно мгновение, и не останется ничего, в чем могла бы таиться жизнь, — ведь они не будут столь жестокими.
Дрожа, чувствуя, как горе обрушилось на нее, словно Ниагарский водопад, она убрала руку с дула.
— Мама?
Пистолеты поднялись.
Она не могла смотреть. Бекки отвела взгляд и… Тело Лео не было обезвожено! На какое-то мгновение она удивилась странному несовпадению с тем, как обычно выглядят жертвы вампиров. Но внезапно до нее дошло истинное значение этого факта.
— Он не пил ее кровь!
Бекки схватила Яна и упала с ним на пол.
Прогрохотали выстрелы, превратив еще несколько бесценных зеркал в осколки радуги. Жар опалил ей спину, а затем она увидела, что лежит среди целой галактики сверкающих осколков: на древнем ветерке колыхались красные цветы… собачья нога… зрачок золотого глаза… А под ней, задыхаясь, кашляя и плача, шевелился ее сын.
Наконец они сели, и Бекки обняла юношу. Как солдаты, оказавшиеся совсем рядом с разорвавшимся снарядом, они трогали друг друга, удивляясь тому чуду, благодаря которому выжили.
— Посмотрите на тело, — обращаясь к мужчинам, Бекки старательно выговаривала слова, пытаясь точнее сформулировать ускользавшую после глубокого шока мысль, — Ян не питался кровью этой женщины.
Пол начал оседать, и Жан и Кари едва удержали его. Лицо Уорда отливало синевой, дыхание звучало глухо, с громким стуком он выронил свой пистолет.
— Грудь… — с трудом выговорил он. — Надо бы отдышаться.
И тут рядом с ним оказался Ян. Осторожно опустив отца на пол, он положил его голову себе на колени.
Всего лишь несколько странных картин было разбито, остальные продолжали невольно приковывать к себе взгляды.
— Здесь вся цивилизация, — задыхаясь от волнения сказал Жан. — Это настоящая сокровищница времени.
Послышался грохот и оглушительный звон стекла, целый космос взорвался вокруг и обрушился на нее. Лилит пролетела над ней, описав дугу, точно комета, оставляющая за собой след из дыма и крови.
До того как ты терпишь поражение, все кажется очень сложным, а потом становится на удивление простым. Так было у других, так случилось и с ней.
Лилит сознавала, что ее тело изранено, она почти не ощущала его. Она видела пистолеты; люди, вооруженные ими, казались всего лишь темными силуэтами…
Как странно, что именно сейчас к ней вернулся ее сон: обычная, покрытая желтой пылью дорога, ведущая через засеянное пшеницей поле к деревне. Но все было словно в тумане, она еле различала детали.
Прогремел еще один раскат грома, который, она знала, исходил из пистолета, и сон стал отчетливее. Теперь Лилит видела тенистую беседку, в которой спала, из-за вершин цветущих сливовых деревьев появлялось солнце. Вместо боли, которую ей следовало бы чувствовать — ведь пули разрывали на части ее тело, — она испытала приятное онемение, обычно предшествующее доброму сну.
Лилит блаженно растянулась среди грохота и дыма. В то же время она сознавала, что кругом льется кровь, звучат пронзительные голоса, разлетаются вдребезги зеркала. Такова прекрасная и ужасная картина ее гибели: разорванное в клочья тело лежит в центре, среди миллиардов крошечных отражений — разноцветная радуга и красная смерть.
Ее веки, затрепетав, поднялись. Пчелы жужжали среди цветов, откуда-то издалека донесся колокольный звон. Лилит должна идти, она проспала.
Она встала, отодвинула несколько длинных, свисающих веток, которые подобно занавесу скрывали ствол дерева, и сделала шаг в сонную покорность летнего дня.
В тот момент, когда Бекки увидела скорчившегося Яна, умирающие вампиры перестали для нее существовать. Пусть команда покончит с ними, ее задача — помочь сыну. Она сорвала прибор ночного видения, ненужный в этом удивительном месте, и бросилась к Яну. Он стоял на коленях рядом с Лео, лицо его было покрыто кровью.
Бекки знала, что Пол должен подойти к ним, и вот он, так близко…
— Папа?
Пистолет поднялся, и дуло уставилось на него.
— Папа?
Бекки услышала тихий четкий щелчок взводимого курка.
— Папа?
Тишина.
Она взглянула на Уорда. Он был печален, но лицо казалось застывшим. Итак, он укрепился в своем решении.
— Кари, — сказал он хрипло, — Жан. У нас еще остался этот.
Бекки не в силах была даже пошевелиться.
— Он не питался кровью!
Пол закрыл глаза и медленно покачал головой.
Она положила руку на ствол пистолета, заставив себя не обращать внимания на тот жар, который от него исходил. Но не стала отводить дуло в сторону.
— Папа?
Когда они приближались к Яну, это напоминало танец, странный танец среди моря крови. Бекки услышала, как в стволы посылаются патроны. Они все выстрелят одновременно, ее мальчик умрет в одно мгновение, и не останется ничего, в чем могла бы таиться жизнь, — ведь они не будут столь жестокими.
Дрожа, чувствуя, как горе обрушилось на нее, словно Ниагарский водопад, она убрала руку с дула.
— Мама?
Пистолеты поднялись.
Она не могла смотреть. Бекки отвела взгляд и… Тело Лео не было обезвожено! На какое-то мгновение она удивилась странному несовпадению с тем, как обычно выглядят жертвы вампиров. Но внезапно до нее дошло истинное значение этого факта.
— Он не пил ее кровь!
Бекки схватила Яна и упала с ним на пол.
Прогрохотали выстрелы, превратив еще несколько бесценных зеркал в осколки радуги. Жар опалил ей спину, а затем она увидела, что лежит среди целой галактики сверкающих осколков: на древнем ветерке колыхались красные цветы… собачья нога… зрачок золотого глаза… А под ней, задыхаясь, кашляя и плача, шевелился ее сын.
Наконец они сели, и Бекки обняла юношу. Как солдаты, оказавшиеся совсем рядом с разорвавшимся снарядом, они трогали друг друга, удивляясь тому чуду, благодаря которому выжили.
— Посмотрите на тело, — обращаясь к мужчинам, Бекки старательно выговаривала слова, пытаясь точнее сформулировать ускользавшую после глубокого шока мысль, — Ян не питался кровью этой женщины.
Пол начал оседать, и Жан и Кари едва удержали его. Лицо Уорда отливало синевой, дыхание звучало глухо, с громким стуком он выронил свой пистолет.
— Грудь… — с трудом выговорил он. — Надо бы отдышаться.
И тут рядом с ним оказался Ян. Осторожно опустив отца на пол, он положил его голову себе на колени.
Всего лишь несколько странных картин было разбито, остальные продолжали невольно приковывать к себе взгляды.
— Здесь вся цивилизация, — задыхаясь от волнения сказал Жан. — Это настоящая сокровищница времени.
Страница 113 из 117
