Мне хотелось бы выразить свою признательность моему редактору Митчел Иверс, моей жене Энн Стрибер — музе на всю жизнь и моему агенту Сандре Мартин.
427 мин, 1 сек 6116
— Два дня назад.
— Так давно? Ты уверена? — Я при этом присутствовала.
Пол взглянул на нее, и какое-то мгновение она словно смотрела в глаза большого ребенка. Ее всегда поражало удивительное сходство между ним и Яном В каком-то смысле Бекки была не женой и матерью, а хранителем двух странных, но безмерно притягательных существ.
— У нас трудности, настали крутые времена.
— Если ты будешь держаться подальше от Лэнгли, то никаких трудностей не будет.
— У нас все еще есть два вампира, которые действуют на широком пространстве в двух разных уголках мира, — вот это я и называю крутыми временами. — Пол подошел к окну. — Нам нужно оружие, — тихо закончил он.
— Ну конечно. А что, если на него наткнется Ян? Или… Господи, ты говоришь о Лэнгли. Если там узнают, что у нас есть оружие, они могут возбудить против нас официальное дело.
— Но Господи, Боже мой! Оно должно быть у нас!
— Я знаю, что нам нужно оружие. И я помогла тебе обзавестись им. Вспомни, чье имя стоит на расписке о возврате? Не твое.
— Если их только двое… А что, если их двадцать, или пятьдесят, или пять сотен? — Ты же знаешь, что это не так.
— Мне надо встретиться с Бриггси.
— Это чудовищно плохая идея. Ты не только нарушаешь субординацию, ты явишься к человеку, который, мягко говоря, тебя не любит.
— У него есть власть. Мне нужен тот, кто может сказать «да»
— Думаю, тебе следует начать с Сесилии.
— Сесилия — зануда.
— Сесилия — справедлива, к тому же она твой непосредственный начальник. Иди в ее кабинет с железными доказательствами, и она тебя выслушает. Ты не уважаешь субординацию, Пол, начинаешь не с того конца. Из-за этого мы и висим, держась за веревочку зубами, в то время как нам следовало бы быть такими, как Бокаж, у которого со штатами все в порядке. Он-то при деле — ждет, наблюдает.
— Ага, значит, это моя вина. Ну конечно. А я вот, оглядываясь на все эти годы, считаю, что вина лежит на администрации с их дубовыми головами.
— Пол, я не хочу, чтобы ты пошел туда и все испортил. Мы можем потерять то малое, что осталось от нашей операции.
— Ну и что? Ты же считаешь, что она закончилась.
— Конечно нет! Я постоянно просыпаюсь по ночам в холодном поту из-за того, что она не закончилась. И я знаю… Пол, а что будет с Яном? Что из него получится? Пол, Ян… ты поэтому был таким… таким напуганным недавно? Да, Пол? Ян.
— Какое отношение Ян имеет ко всему этому? — Ян к этому имеет прямое отношение! Он живет с нами! И я боюсь за него. Я не знаю, что с ним может случиться.
Вот оно, на столе.
— Никто не знает, кем станет Ян. Единственный выход — это ждать и наблюдать, пото…
Пол прервался на полуслове и обернулся. Бекки последовала его примеру. В дверях стоял Ян. Лицо Пола напряглось, Бекки подошла к сыну, задавая себе тот же самый вопрос, который увидела в испуганных глазах мужа: как давно мальчик здесь стоит и что он слышал? — Доброе утро, Ян.
— Да уже полдень, — проворчал Пол.
— Ждать и наблюдать, отец? Чего ждать? — Это деловой разговор. Мы не можем это обсуждать, ты прекрасно знаешь, что…
— Нет, отец, можем, потому что ты лжешь. Разговор шел обо мне, — он вошел в комнату и приблизился к отцу. — За чем вы наблюдаете? — Ради всего святого, Ян.
— Что со мной не в порядке? — Ян…
— Замолчи, мама.
— Не смей говорить матери «замолчи»
— Тогда скажи мне, отец, за чем вы наблюдаете. Что со мной не в порядке? — Он покраснел, глаза у него стали большими. Бекки еще никогда не видела такого выражения на его лице. — Что со мной не так?
Он излучал гнев, как ядерный реактор — жар. Как давно он знает, что существует тема, касающаяся его, но которую с ним не обсуждают? Что ему уже известно? — С тобой все в порядке, — ответил Пол, и любовь, промелькнувшая в его глазах, поразила Бекки. Сердце неприятно заныло в груди.
— Правда? Тогда давай поставим вопрос по-другому. Раз со мной все в порядке, то я должен спросить, что случилось с тобой.
— Ян…
— Мама, что-то происходит! Наша семья изменилась, она теперь совсем не такая, как раньше. Отец, я и ты… мы обычно… — его голос задрожал. Какое-то время он молчал, и в душе его мужчина старался подчинить себе мальчика. — Отец, ты меня ненавидишь? Так? Или я просто пугаю тебя?
Пол вздохнул, как вздыхает человек, которому только что перерезали аорту метко брошенным ножом.
— С чего ты взял, что он тебя ненавидит? — Если я все делаю правильно, то он безразличен, как могильный памятник, но если я делаю что-то такое, что ему не нравится, он готов треснуть меня молотком. Разве я не прав, отец?
Уорд продолжал молчать.
— Скажи мне! Ты презираешь меня, или боишься, или ненавидишь? Ради Бога, скажи мне, что происходит! Ответь, отец!
У Пола резко обозначились скулы; он опустил глаза. Из курса ведения допросов Бекки знала, что сейчас он ощущает в вопросах угрозу для себя, поэтому может взорваться и нанести ответный удар.
— Пол, — произнесла она с нажимом в голосе, надеясь, что он услышит ее предупреждение.
— Ты не балуешься наркотиками. Не напиваешься. Ты не исчезаешь, черт подери, в моей машине до трех часов ночи!
— Так давно? Ты уверена? — Я при этом присутствовала.
Пол взглянул на нее, и какое-то мгновение она словно смотрела в глаза большого ребенка. Ее всегда поражало удивительное сходство между ним и Яном В каком-то смысле Бекки была не женой и матерью, а хранителем двух странных, но безмерно притягательных существ.
— У нас трудности, настали крутые времена.
— Если ты будешь держаться подальше от Лэнгли, то никаких трудностей не будет.
— У нас все еще есть два вампира, которые действуют на широком пространстве в двух разных уголках мира, — вот это я и называю крутыми временами. — Пол подошел к окну. — Нам нужно оружие, — тихо закончил он.
— Ну конечно. А что, если на него наткнется Ян? Или… Господи, ты говоришь о Лэнгли. Если там узнают, что у нас есть оружие, они могут возбудить против нас официальное дело.
— Но Господи, Боже мой! Оно должно быть у нас!
— Я знаю, что нам нужно оружие. И я помогла тебе обзавестись им. Вспомни, чье имя стоит на расписке о возврате? Не твое.
— Если их только двое… А что, если их двадцать, или пятьдесят, или пять сотен? — Ты же знаешь, что это не так.
— Мне надо встретиться с Бриггси.
— Это чудовищно плохая идея. Ты не только нарушаешь субординацию, ты явишься к человеку, который, мягко говоря, тебя не любит.
— У него есть власть. Мне нужен тот, кто может сказать «да»
— Думаю, тебе следует начать с Сесилии.
— Сесилия — зануда.
— Сесилия — справедлива, к тому же она твой непосредственный начальник. Иди в ее кабинет с железными доказательствами, и она тебя выслушает. Ты не уважаешь субординацию, Пол, начинаешь не с того конца. Из-за этого мы и висим, держась за веревочку зубами, в то время как нам следовало бы быть такими, как Бокаж, у которого со штатами все в порядке. Он-то при деле — ждет, наблюдает.
— Ага, значит, это моя вина. Ну конечно. А я вот, оглядываясь на все эти годы, считаю, что вина лежит на администрации с их дубовыми головами.
— Пол, я не хочу, чтобы ты пошел туда и все испортил. Мы можем потерять то малое, что осталось от нашей операции.
— Ну и что? Ты же считаешь, что она закончилась.
— Конечно нет! Я постоянно просыпаюсь по ночам в холодном поту из-за того, что она не закончилась. И я знаю… Пол, а что будет с Яном? Что из него получится? Пол, Ян… ты поэтому был таким… таким напуганным недавно? Да, Пол? Ян.
— Какое отношение Ян имеет ко всему этому? — Ян к этому имеет прямое отношение! Он живет с нами! И я боюсь за него. Я не знаю, что с ним может случиться.
Вот оно, на столе.
— Никто не знает, кем станет Ян. Единственный выход — это ждать и наблюдать, пото…
Пол прервался на полуслове и обернулся. Бекки последовала его примеру. В дверях стоял Ян. Лицо Пола напряглось, Бекки подошла к сыну, задавая себе тот же самый вопрос, который увидела в испуганных глазах мужа: как давно мальчик здесь стоит и что он слышал? — Доброе утро, Ян.
— Да уже полдень, — проворчал Пол.
— Ждать и наблюдать, отец? Чего ждать? — Это деловой разговор. Мы не можем это обсуждать, ты прекрасно знаешь, что…
— Нет, отец, можем, потому что ты лжешь. Разговор шел обо мне, — он вошел в комнату и приблизился к отцу. — За чем вы наблюдаете? — Ради всего святого, Ян.
— Что со мной не в порядке? — Ян…
— Замолчи, мама.
— Не смей говорить матери «замолчи»
— Тогда скажи мне, отец, за чем вы наблюдаете. Что со мной не в порядке? — Он покраснел, глаза у него стали большими. Бекки еще никогда не видела такого выражения на его лице. — Что со мной не так?
Он излучал гнев, как ядерный реактор — жар. Как давно он знает, что существует тема, касающаяся его, но которую с ним не обсуждают? Что ему уже известно? — С тобой все в порядке, — ответил Пол, и любовь, промелькнувшая в его глазах, поразила Бекки. Сердце неприятно заныло в груди.
— Правда? Тогда давай поставим вопрос по-другому. Раз со мной все в порядке, то я должен спросить, что случилось с тобой.
— Ян…
— Мама, что-то происходит! Наша семья изменилась, она теперь совсем не такая, как раньше. Отец, я и ты… мы обычно… — его голос задрожал. Какое-то время он молчал, и в душе его мужчина старался подчинить себе мальчика. — Отец, ты меня ненавидишь? Так? Или я просто пугаю тебя?
Пол вздохнул, как вздыхает человек, которому только что перерезали аорту метко брошенным ножом.
— С чего ты взял, что он тебя ненавидит? — Если я все делаю правильно, то он безразличен, как могильный памятник, но если я делаю что-то такое, что ему не нравится, он готов треснуть меня молотком. Разве я не прав, отец?
Уорд продолжал молчать.
— Скажи мне! Ты презираешь меня, или боишься, или ненавидишь? Ради Бога, скажи мне, что происходит! Ответь, отец!
У Пола резко обозначились скулы; он опустил глаза. Из курса ведения допросов Бекки знала, что сейчас он ощущает в вопросах угрозу для себя, поэтому может взорваться и нанести ответный удар.
— Пол, — произнесла она с нажимом в голосе, надеясь, что он услышит ее предупреждение.
— Ты не балуешься наркотиками. Не напиваешься. Ты не исчезаешь, черт подери, в моей машине до трех часов ночи!
Страница 31 из 117
