Сон в летнюю ночь

После первоначальной лихорадочной активности расследование массового убийства в Виллиске со временем приняло более спокойный и упорядоченный характер. Методично проводился сбор сведений среди родственников погибших, горожан, в уголовной среде по всему штату, отрабатывались все мыслимые и немыслимые зацепки. В октябре 1912 г. шерифу округа стало известно о конфликте между убитым Джозией Муром и местным фермером Лью Ван Олстайном (Lew Van Alstine), имевшем место незадолго до июньской трагедии. Об этом инциденте мало кто знал, именно поэтому Олстайн не привлёк к себе внимания на первом этапе расследования. Почти два месяца за Олстайном велось скрытое наблюдение, а члены упомянутой выше неофициальной «группы содействия», по просьбе шерифа несколько раз пытались подпоить подозреваемого, дабы вывести его на откровенный разговор и подтолкнуть к признанию. Никаких улик потив фермера не имелось и в другой обстановке его, скорее всего, оставили бы в покое, но в сложившейся ситуации следствие просто не имело другого подозреваемого. Кроме того, Олстайн отчасти сам спровоцировал собственный арест, не очень лестно отозвавшись о Джозии Муре в присутствии нескольких свидетелей. В общем, 28 декабря 1912 г. фермера арестовали, а на его ферме провели обыск.

Трудно сказать, что доблестные правоохранители рассчитывали там отыскать — ведь они не знали толком, что именно пропало с места преступления в доме Мур. Скорее всего, обыск проводился наобум, в рассчёте найти такую убийственную улику, которая скажет сама за себя. Однако никаких «убийственных улик» найдено не было, все предметы со следами крови (сапоги, фартук, рукавицы, несколько рубашек) вполне соответствовали обстановке, в которой их нашли и ни в чём владельца не изобличали. Жена арестованного заявила, что готова поклясться на Библии, что её муж в ночь убийства в доме Мур всё время оставался на ферме. Правда, такой клятвы от неё никто не потребовал, поскольку жена изначально воспринималась следствием как заинтересованное лицо. Допрос её был проведён весьма формально, видимо, ни шериф, ни окружной прокурор на него особых надежд не возлагали.

Арест Лью Ван Олстайна наделал большой переполох. Лью был хорошо известен местным жителям, имел безупречную репутацию и из всех подозреваемых, о которых подробно рассказывали газеты, он менее всего подходил на роль безжалостного убийцы. В защиту Олстайна поднялось общественное мнение, видимо, многие члены местной общины увидели на месте арестанта самих себя. Лью стойко держался на допросах, не позволяя сбить себя с толку и запутать, и в конечном итоге следователям пришлось отступить от парня с характером. После недельного пребывания в камере и нескольких изматывающих допросов Олстайн был выпущен, у него были все основания считать себя триумфатором.

А следствие по прошествии полугода вновь вернулось к тому, с чего начинало — ни подозреваемых, ни свидетелей, ни мотива, ни даже ясного понимания картины событий на месте преступления.

Между тем, зима и весна нового 1913 г. готовили одну из самых таинственных интриг этого расследования, так и не получившую должного объяснения ни тогда, ни в последующие годы. Речь идёт о розыске убийцы, предпринятом тем самым Майклом МакКлогри, заместителе директора Ливенуортской тюрьмы, феереческое появление которого в Виллиске 11 июня 1911 г. было уже описано в настоящем очерке. МакКлогри с самого начала поддерживал версию «странствующего убийцы», продвигавшуюся Томасом О'Лири и Ллойдом Лонгнекером. Только в отличие от этих журналистов МакКлогри имел возможность плотно работать с тюремными заключёнными по месту своей основной работы в федеральной тюрьме.