Сон в паутине

Костя судорожно стиснул Печать, не отрывая взгляда от приближающегося Саши. Его лицо землистого цвета было ужасным, и в тот момент, когда Саша, преодолев половину расстояния, разделяющего его и Костю, вскинул вперед правую руку с подрагивающими пальцами, Костя вспомнил, где он видел этот взгляд, это лицо. В его сознании ожила старая фотография брата на его памятнике, и осознание того, что сейчас выражение лица Саши точь-в-точь повторяет фотографию, вывела Костю из ступора. Крепко сжав Печать в руке, он сам сделал шаг навстречу брату, поднимая руку и выбрасывая ее кривым лезвием вперед.

Саша так и не успел коснуться его, когда кривое жало Печати ударило его в грудь. По сути, оцепеневший в этот миг Костя даже и не понял, зачем он поднял руку в его сторону. Лезвие ключа без всякого сопротивления пронзило одежду и плоть человека, мертвого уже как четыре года.

Саша отшатнулся назад, и Костя с ужасом увидел, как изменилось его лицо. Теперь оно было живым, выражавшим крайнее изумление. Костя видел его приоткрытый рот и широко раскрытые, серые глаза, в которых читалось недоумение. Попятившись, Саша попытался глотнуть воздуха, и Костя дернул руку назад, выдергивая из его тела жало.

Саша, как подкошенный, рухнул на пол и прыснул во все стороны серым прахом. Его тело вмиг рассыпалось на мельчайшую пыль, не оставив после себя ни клочка одежды. Мутное серое облако поднялось вверх до уровня колен и быстро осело на пол.

Костя тяжело дышал, глядя на то место, куда только что упал его брат. Судорожно вдыхая ртом воздух, он пытался осмыслить то, что произошло.

«Я… я убил его?»

— Прости, Саня, — едва слышно прошептал он дрожащими губами.

Покачиваясь и тяжело ступая, Костя направился вперед, к двери. Приблизившись к ней, он поднял глаза на табличку на потемневшем от времени пластике. «Морг», прочел Костя, толкнув дверь и заглядывая внутрь.

Здесь светила лишь одна лампа, но этого желтого света хватало, чтобы различить большую часть окружения. Это был небольшой прямоугольник с неровными краями и с кафельным покрытием, обрывающийся в бесконечную черноту. Здесь была новенькая больничная койка, заправленная белоснежным бельем, и стоящая у изголовья лампа ярко освещала Сашу, лежащего под покрывалом.

Потрясенный Костя шагнул вперед, ощутив на коже ледяное прикосновение легкого, но пробирающего до костей ветерка. Прежде чем приблизиться к Саше, он глянул вниз — вокруг была кромешная темнота, и лишь по этому холодному бризу Костя мог предположить, что забрался слишком высоко.

На покрывале, на уровне груди Саши темнело кровавое пятно. Его глаза были закрыты, и его светлое и лицо несло на себе осмысленное выражение. Это было лицо живого человека, погруженного в глубокий и беспробудный сон, хотя Костя и видел, что он не дышит. Руки Саши лежали поверх покрывала, и Костя увидел, что между пальцев правой руки вложен листок бумаги.

«Очередное послание», с грустью подумал Костя, разглядывая брата, «пускай оно будет последним. Он действительно спит в больнице, там, где умер. Кажется, я смог остановить его… Или же нет?»

Медленно растущее кровавое пятно на покрывале, там, куда Костя ударил его, не говорило ни о чем. Костя не знал, смог ли он окончательно упокоить Сашу. Только сейчас он вспомнил слова Антонова о том, что Печать является оружием против обитателей Глубины. Ему оставалось надеяться лишь на то, что журналист был прав.

Здесь было чертовски холодно, и Костя потянул из пальцев Саши послание. Развернув сложенный вчетверо листок разлинованной бумаги из обычной ученической тетради, Костя прочел лишь одно:

«Спасибо, прощай».

Нервно кривящиеся губы Кости дрогнули, и он скривился в плаксивой гримасе, не в силах ничего с этим поделать. Внутри него словно бы что-то сломалось, окончательно и бесповоротно. Выронив листок себе под ноги, он вновь перевел взгляд на Сашу, чувствуя, как жжет повлажневшие глаза и щеки, Костя думал о том, что дошел до самого конца. Чувствуя, что замерзает, и что теперь ему здесь больше нечего делать, он поднял Печать и надавил на жало. Изогнутое лезвие исчезло в ободе ключа, и Костя положил Печать на грудь Саше чуть ниже кровавого пятна. После этого Костя сомкнул веки и склонил голову. Эта вещь больше ему была не нужна.

«Вот, возьми… Она твоя, приятель».

Он ощутил, как его обдало сильным потоком холодного ветра и бесконечная тьма растворилась в ослепительном свете. После блужданий в потемках Глубины, этот вездесущий свет, видимый даже сквозь сомкнутые веки, был самым необычным, самым странным из всего, что Костя видел за последнее время.

Крепко стиснув зубы, он открыл глаза и посмотрел вокруг. Костя стоял перед запертой дверью, за большим стеклом которой был виден пустой вестибюль больницы. Сомкнутые за его спиной прозрачные створки дверей пропускали внутрь серый предутренний свет, который с каждой минутой становился все ярче и ярче.