Монстрами становятся или рождаются? Бывает и так и так, но кто действительно чудовище? И что страшнее – быть чудовищем снаружи или внутри?…
Добавить в моё избранное
25 мин, 33 сек 647
Один из элементалов задел невидимую в темноте нить. Будучи натянутой, она под весом монстра мгновенно порвалась. Ее часть сопровождала монстра, приклеившись к его камуфлированной штанине. Биологическая машина перевела взгляд на неизвестный объект, но не сумев его идентифицировать, двинулась дальше.
— Не жалеете, Михаил Александрович, что доверили целый отряд одному человеку? Как-то опрометчиво и беспечно, вы не находите?
— В очередной раз высказался кибернетик Старцев Роман Николаевич.
— Мы знакомы не первый год, но знайте, в очередной раз, я противник такого подхода, да и жертвы эти лишние, зачем они нужны?
— Он в свете множества ярких экранов налил воды из графина и выпил. Резников не отвечал, лишь наблюдал за перемещающимися на карте треугольными значками.
— Мне в вас нравится эта настойчивость и занудство. Эти качества создают особую черту характера, из-за которой никто с вами не хочет работать. Но, я вас ценю. Даже кабинет отдельный выделил, чтобы вы не портили жизнь остальным сотрудникам своим тошнотворным упрямым занудством, а спокойно сидели и ковырялись в компьютере.
— Вы тоже так считаете?
— Спросил кибернетик третьего человека, сидевшего в темной заставленной экранами комнате.
— Я, знаете ли, рад, что отдел биоинженерии расположен в противоположном крыле объекта, — улыбаясь, говорил ученый.
— Роман Николаевич, мы здесь с вами занимаемся серьезным делом и я, как вам известно, не первый год руковожу проектом. Так что все, что я делаю, уж поверьте, делаю осознанно и неоднократно обдуманно.
— Я это знаю, просто не могу понять, зачем лишать жизни Алису? Ведь ее можно приструнить, внедрив в мозг пару деталей.
— Алису? А вы видите что-то от Алисы в этом арахниде, движимом своими примитивными инстинктами еще в мезозое? К тому же, оно само выбрало этот путь. А я считаю, что поступаю, подчеркиваю, с этим каракуртом, поглотившим мою дочь, очень справедливо. Я даю ему пусть и иллюзорный, но все же шанс выбраться живым.
— Но мы с вами оба прекрасно знаем, что шанса выбраться из созданного вами ада нет.
— Через время сказал Старцев, потупивший взгляд в мониторы, но Резников ничего не ответил.
— Что ты чувствуешь, детка? — услышала Алиса голос матери. Этот сладостный звук в действительности девочка никогда не слышала, но вот во снах мама часто навещала ее.
— Я не почувствовала, а услышала. Звук паутины, мама. Что-то угодило в сеть, и я сразу захотела есть.
— Хорошо, моя дорогая. Это папа принес тебе еду. Не злись на него, он хочет тебе добра.
— Добра? Ты не видела, что он сотворил со мной! Тебе повезло, что ты этого не видела, мама! Я монстр!
— Разве ты монстр? Ты прекрасное создание, выброси эти мысли из головы. Папа делает тебя совершенней. Он готовит тебя к взрослой жизни. Делает тебя сильней. Он думает о тебе, родная. А сейчас не забивай голову предрассудками и добудь себе еды, а после пересмотри отношение к отцу, договорились?
— Хорошо, мама. Раз ты так считаешь…
Последнюю фразу она проговорила пробудившись, и вместо человеческой речи из ее измененной, мутированной глотки вырвалось шипение.
Ее разбудил зов. Музыка, издаваемая паутиной, свидетельствовала о присутствии еды. Ноты, издаваемые нитью, были не такими сладостными, как в прошлый раз. Звук и вибрация говорили хозяйке, что кусок мяса, угодивший в сеть, был чересчур велик, чтобы ее паутина смогла удержать добычу. Теперь девочке придется охотиться на перепуганного зверя в лесной чаще. Она без промедления бросилась к выходу из шахты. Мгновение и девочка была у входа, через который плотной стеной бил лунный свет. В этот раз, Алиса не выскочила на поиски перепуганного зверя, а остановилась у самой кромки светового пятна. Ребенка, а точнее ее вторую половину — чудовище, ведомое инстинктами, смутил необычный, но до боли знакомый неприятный запах. Эту вонь она слышала там, в холодных, мрачных, ассоциирующихся лишь с болью и муками, в глубинах острога ее отца. Запах исходил из леса.
От воспоминаний все конечности обмякли, она ощутила слабость и дрожь. Попятилась назад. «Что ждет меня теперь, когда я, ослушавшись его, сбежала? Только смерть!» Алиса пятилась назад, пока не уперлась в металлическую опору шахтного ствола и от неожиданности, завизжав, в панике метнулась вглубь логова, подняв облако угольной пыли. Где-то в глубине шахты она подумала, что спасаясь в недрах ствола, лишь поможет убийцам в расправе над ней, ведь спускаясь в логово, она будто спрыгивает в яму, вырытую посреди леса специально для нее. Алиса зависла на паутине.«Здесь больше небезопасно! Нужно бежать! Спасаться! Прятаться!» — девочка в ужасе от мысли о смерти в глубинах шахты ринулась к поверхности. Она боялась сгинуть бесследно. Боялась, что, пусть и уродливое, но все же ее тело будет гнить на дне заполненной грязной водой шахты. Она боялась погибнуть как зверь.
— Не жалеете, Михаил Александрович, что доверили целый отряд одному человеку? Как-то опрометчиво и беспечно, вы не находите?
— В очередной раз высказался кибернетик Старцев Роман Николаевич.
— Мы знакомы не первый год, но знайте, в очередной раз, я противник такого подхода, да и жертвы эти лишние, зачем они нужны?
— Он в свете множества ярких экранов налил воды из графина и выпил. Резников не отвечал, лишь наблюдал за перемещающимися на карте треугольными значками.
— Мне в вас нравится эта настойчивость и занудство. Эти качества создают особую черту характера, из-за которой никто с вами не хочет работать. Но, я вас ценю. Даже кабинет отдельный выделил, чтобы вы не портили жизнь остальным сотрудникам своим тошнотворным упрямым занудством, а спокойно сидели и ковырялись в компьютере.
— Вы тоже так считаете?
— Спросил кибернетик третьего человека, сидевшего в темной заставленной экранами комнате.
— Я, знаете ли, рад, что отдел биоинженерии расположен в противоположном крыле объекта, — улыбаясь, говорил ученый.
— Роман Николаевич, мы здесь с вами занимаемся серьезным делом и я, как вам известно, не первый год руковожу проектом. Так что все, что я делаю, уж поверьте, делаю осознанно и неоднократно обдуманно.
— Я это знаю, просто не могу понять, зачем лишать жизни Алису? Ведь ее можно приструнить, внедрив в мозг пару деталей.
— Алису? А вы видите что-то от Алисы в этом арахниде, движимом своими примитивными инстинктами еще в мезозое? К тому же, оно само выбрало этот путь. А я считаю, что поступаю, подчеркиваю, с этим каракуртом, поглотившим мою дочь, очень справедливо. Я даю ему пусть и иллюзорный, но все же шанс выбраться живым.
— Но мы с вами оба прекрасно знаем, что шанса выбраться из созданного вами ада нет.
— Через время сказал Старцев, потупивший взгляд в мониторы, но Резников ничего не ответил.
— Что ты чувствуешь, детка? — услышала Алиса голос матери. Этот сладостный звук в действительности девочка никогда не слышала, но вот во снах мама часто навещала ее.
— Я не почувствовала, а услышала. Звук паутины, мама. Что-то угодило в сеть, и я сразу захотела есть.
— Хорошо, моя дорогая. Это папа принес тебе еду. Не злись на него, он хочет тебе добра.
— Добра? Ты не видела, что он сотворил со мной! Тебе повезло, что ты этого не видела, мама! Я монстр!
— Разве ты монстр? Ты прекрасное создание, выброси эти мысли из головы. Папа делает тебя совершенней. Он готовит тебя к взрослой жизни. Делает тебя сильней. Он думает о тебе, родная. А сейчас не забивай голову предрассудками и добудь себе еды, а после пересмотри отношение к отцу, договорились?
— Хорошо, мама. Раз ты так считаешь…
Последнюю фразу она проговорила пробудившись, и вместо человеческой речи из ее измененной, мутированной глотки вырвалось шипение.
Ее разбудил зов. Музыка, издаваемая паутиной, свидетельствовала о присутствии еды. Ноты, издаваемые нитью, были не такими сладостными, как в прошлый раз. Звук и вибрация говорили хозяйке, что кусок мяса, угодивший в сеть, был чересчур велик, чтобы ее паутина смогла удержать добычу. Теперь девочке придется охотиться на перепуганного зверя в лесной чаще. Она без промедления бросилась к выходу из шахты. Мгновение и девочка была у входа, через который плотной стеной бил лунный свет. В этот раз, Алиса не выскочила на поиски перепуганного зверя, а остановилась у самой кромки светового пятна. Ребенка, а точнее ее вторую половину — чудовище, ведомое инстинктами, смутил необычный, но до боли знакомый неприятный запах. Эту вонь она слышала там, в холодных, мрачных, ассоциирующихся лишь с болью и муками, в глубинах острога ее отца. Запах исходил из леса.
От воспоминаний все конечности обмякли, она ощутила слабость и дрожь. Попятилась назад. «Что ждет меня теперь, когда я, ослушавшись его, сбежала? Только смерть!» Алиса пятилась назад, пока не уперлась в металлическую опору шахтного ствола и от неожиданности, завизжав, в панике метнулась вглубь логова, подняв облако угольной пыли. Где-то в глубине шахты она подумала, что спасаясь в недрах ствола, лишь поможет убийцам в расправе над ней, ведь спускаясь в логово, она будто спрыгивает в яму, вырытую посреди леса специально для нее. Алиса зависла на паутине.«Здесь больше небезопасно! Нужно бежать! Спасаться! Прятаться!» — девочка в ужасе от мысли о смерти в глубинах шахты ринулась к поверхности. Она боялась сгинуть бесследно. Боялась, что, пусть и уродливое, но все же ее тело будет гнить на дне заполненной грязной водой шахты. Она боялась погибнуть как зверь.
Страница 5 из 8
