Спасибо

Спал Ильмаре в этом доме плохо, и дело было даже не в узости лавки. Непривычно много дыхания вокруг, а еще глазищи, то и дело поблескивающие в темноте: девочки все никак не могли угомониться, шуршали, шушукались тихонько, пока наконец не задремали. Привыкнув ко сну лишь вдвоем с Айтиром, теперь, лежа в небольшом — и единственном — помещении в доме, Ильмаре слышал, как тихо сопит каждый его обитатель. И почему-то это не давало покоя, словно лег на полу в комнате, где лежать в принципе не положено. Но грызть себя было бессмысленно, а потому он тихо фыркнул и устроился поближе к Айтиру, утыкаясь носом ему в плечо.

А утром из-за ночных бдений бессовестно отлеживал бока даже после завтрака, сонно тер глаза, разминая шею и все больше заваливаясь обратно на лавку. Естественно, сделать это ему не дали: девочки, поев, мигом подскочили к нему, дернув за рубаху, и принялись на разный лад просить погулять с ними, заодно и «воды принести, как матушка велела». По дороге к колодцу ему здорово насели на уши, прося показать фокусы — как чувствовали, что его магия куда слабее и безвреднее, чем некромантская. В итоге долго сидели втроем возле ведер и звонко хохотали, пока Ильмаре «оживлял» воду и опалял ее холодным зеленым огнем.

Вернувшись, он планировал чем-то помочь и Айтиру, ведь явно и его Малта напрягла и дала какую-нибудь пустяковую работу по дому. Но оказалось, что его и дома нет.

— На охоту? — Иль вскинул бровь, глядя на спину Малты, что возилась у котла.

— Угу, — он утвердительно кивнула, добавив, не оборачиваясь: — Сказал, что к обеду надо дичи найти.

Ильмаре с сомнением взглянул на выпотрошённого кролика, лежащего на лавке, и хмыкнул. На охоту, как же. Знал он эту «охоту», а потому, кивнув Малте, сам пошел прочь.

Лес вокруг деревни был довольно редкий, светлый и вовсе не опасный — так, где-то вдали похрюкивал кабанчик да орали вороны. Гуляй в свое удовольствие, не то что в тех местах, куда их порой заносило по заданиям. Глубоко вдохнув, Ильмаре прислушался к своему дару, прикидывая направление. Впрочем, и без этого найти среди веток и теплого воздуха затянутое в черное худую фигуру Айтира оказалось легко, даже смотреть особо не пришлось по сторонам. Ильмаре медленно обогнул его по дуге, бесшумно подходя сбоку, а затем негромко заговорил:

— Допустим, ты действительно решил прокормить всю семью еще на два дня вперед.

— Допустим, — нехотя согласился Айтир. — Малта же сделала вид, что поверила.

Естественно, ни на кого он не охотился. Просто отошёл подальше от деревни, чтобы не наткнулся никто ненароком, и сел под деревом. Даже не подумать — в голове было пусто. Просто пялился на муравейник неподалёку, вертел в руках вытащенную из него сухую косточку. Наверное, ждал. Наверное, именно Ильмаре. Знал ведь, что найдёт — такое возмущение силы попробуй не найди, знал, что и ему неуютно, видел ещё вчера. Прикрыв глаза, Айтир хлопнул по земле рядом с собой, предлагая сесть. О чем говорить, он не знал, но, может Ильмаре сам найдёт нужные слова, раз пришёл и заговорил первым?

Усевшись рядом, тот поудобнее устроился на траве и, вытянув вперед ноги, принялся рассматривать свои сапоги, как бы невзначай начиная разговор:

— У тебя очень милые дочки. Настолько милые, что можно даже испугаться. Тебе непривычно, что они — твое родное, так? — он не смотрел на некроманта, продолжая пялиться на покрытые пылью носки сапог.

Такого Айтира Ильмаре видел и не раз — собранного, но при этом потерянного в пространстве. И не мог не спросить, понимая, что тот наверняка сам себе в голову вбил какую-то дурь и усилием воли не хочет ее оттуда доставать обратно.

— И это тоже, — Айтир снова принялся вертеть косточку. — К детям я привычен, сам знаешь. Но чуять свою кровь… Это меня с толку сбивает. И какой я им отец, если и рядом не был? А они ведь искренне меня все это время ждали, Малта им сказки рассказывала. Обо мне!

— А что в этом плохого? Вернись ты, когда Малта при смерти бы была, а они уже — выросшими девицами, то другой разговор. Ты видел, как они на тебя смотрели? — Ильмаре повернул голову и страшно вытаращился на Айтира. — Ты если их просто по голове погладишь, они уже в восторге будут. К чему упускать возможность? Был бы я отцом, я бы…

А что именно «бы» так и осталось на языке невысказанным. Ильмаре чуть нахмурился и отвернулся, вновь глядя перед собой.

— … ты бы? — едва слышно уточнил Айтир.

В голове вертелось что-то ещё непонятое, не оформленное. Что не мог ни выразить, ни пока даже осознать толком. Только неверное тепло, но было ли это неведомое причиной, или внезапная откровенность Ильмаре… Айтир молчал, ожидая ответа, только придвинулся ближе, прислонившись плечом к плечу, вслушиваясь в настроение напарника.