Spes contra spem

Письмо от сестры удивило Бишопа, однако затем в его мозгу забрезжила некая мысль. Он был разъярен провалом своих планов в отношении Арабеллы и лорда Джулиана Уйэда, и, насколько ему было известно, лорд Уэйд тоже был весьма разочарован. Бишоп считал, что племянница предала его, согласившись стать невестой Питера Блада, и даже пробовал вразумить ее. Но его увещевания пропали втуне. Более того — дерзкая девчонка продолжала и после ареста Блада упорствовать в своих заблуждениях.

Так что Бишоп решил не только не препятствовать, но даже постараться убедить Арабеллу принять приглашение Элизабет. Если девушка отправится в Англию, ему станет только спокойнее. А о том, что Арабелла в Лондоне, он даст знать Уэйду. Но подумав об Англии, Бишоп вновь пришел в самое дурное расположение духа: ему предстояло также писать министру иностранных дел сэру Чарльзу Тольботу и сообщать о побеге важного преступника…

Надо ли говорить, что отношения Арабеллы с ее дядей, и без того не отличающиеся теплотой, в последние недели совершенно разладились.

Той ночью Арабеллу разбудила перестрелка, сопровождавшаяся пушечными залпами, и первая ее мысль, как и у большинства жителей Порт-Ройяла, была о том, что город атаковали французы. Поднялся переполох, слышались испуганные возгласы и топот ног. Арабелла накинула шаль и вышла в коридор. Слуги бестолково метались по дому, а полковник Бишоп, багровый, в ночном колпаке и длинной рубахе, громовым голосом отдавал противоречащие друг другу распоряжения. Но вскоре пальба прекратилась и выяснилось, что на город напали вовсе не французы, а пираты, и что Питер Блад бежал из разгромленной тюрьмы форта.

Арабелла была потрясена этой новостью. В отчаянии она думала, что побег окончательно перечеркивал надежду на оправдание Питера. Но, с другой стороны, вправе ли она упрекать его, ведь однажды он уже был несправедливо осужден?

Конечно же, дядя постарается обернуть все себе на пользу… И действительно — полковник Бишоп заявил, что побег был спланировал Бладом заранее и что среди охраны у того были свои люди. Хотя расследование ничего не дало, двух офицеров разжаловали в рядовые, а солдат караула нещадно выпороли.

Письмо тети Элизабет явилось ответом на невысказанные молитвы Арабеллы. Если она окажется в Лондоне, возможно, ей удастся добиться, чтобы ее принял лорд Шрусбери, в ведении которого находились дела колоний. Должен же кто-то сказать хоть слово в защиту Питера Блада!

Арабелла отдавала себе отчет, насколько сложно выполнить то, что она задумала. Но разве не это она пообещала Питеру во время их свидания в тюрьме? Она ожидала, что дядя будет противиться ее отъезду, и поэтому была удивлена, когда через пару дней за завтраком полковник Бишоп объявил, что согласен, если она поживет какое-то время в Англии. Арабелла сдержанно поблагодарила его, он в ответ что-то буркнул себе под нос.

Далее завтрак проходил в холодном молчании, однако Арабелла не обращала на это внимания: в ее сердце впервые со дня побега Питера появилась надежда.

Следовало дождаться, когда установится хорошая погода. Арабелле казалось, что время то застыло, то летит стремглав. О Лондоне, как и об Англии в целом, у нее сохранились лишь смутные детские воспоминания. Ее охватывало волнение, когда она пыталась представить огромный город, заполненные людьми улицы… Как ее примет взыскательное лондонское общество? Как ей, без связей и протекции, удастся попасть на прием к лорду Шрусбери? Затем она говорила себе, что еще успеет поразмыслить об этом, а возможно, ей что-нибудь посоветует тетя.

Помимо всего прочего, отъезд Арабеллы влек за собой неприятную необходимость обсудить с дядей ее содержание и способ, которым она будет получать доход с принадлежащих ей плантаций. До сих пор она не особенно вникала в дела, поручая все Уильяму Бишопу и управляющему, мистеру Джеральду, однако у нее было впечатление, что плантации приносят неплохую прибыль. Пожалуй, ей стоит самой написать управляющему.

Пока же Арабелла, справедливо предполагая, что мода в Вест-Индии значительно отстает от Европы, решила заказать себе платье у мадемуазель Ланкло, которая незадолго до начала войны приехала в Порт-Ройял из Франции и сразу приобрела большую популярность в городе.

— Мисс Эверет!

Хорошенькая девушка, склонившаяся над конторкой, бросила быстрый взгляд в сторону вошедшего в лавку посетителя.

— Ах, это вы, мистер Финч! — Она обиженно вздернула подбородок и отвернулась.

— Полно Мэри, хватит дуться, — рассмеялся Финч, убедившись, что самого мистера Эверета в лавке нет.

— И что же привело вас в наши края на этот раз? — холодно осведомилась мисс Эверет.

— Тоска по тебе, Мэри.

— Так я вам и поверила!

— Клянусь спасением души! Смотри-ка, что я тебе привез! — Он протянул девушке серьги, явно индейские. Они представляли собой серебряные пластинки неправильной формы, украшенные загадочными символами.

— Ох ты, страх какой! И не боитесь вы этакую дьявольщину с собой носить?

Однако, говоря это, Мэри взглянула на Финча уже более приветливо.