Спираль времени

Ральфа Лестрейнджа, который сейчас похож на цыпленка с тощей шеей, я помню солидным мужчиной с пепельными волосами, неторопливыми движениями и пронзительным взглядом. Долохов с возрастом станет более циничным и равнодушным к чужой боли и смерти. Он сойдется с Уолденом МакНейром, потомственным палачом, и вместе они будут считаться самыми умелыми мастерами заплечных дел среди последователей Темного Лорда. Августус Руквуд же едва не погибнет в одной из стычек с аврорами в шестидесятых, и на лице его навсегда останется страшный шрам. Наверное, именно Руквуд преобразится больше всех, сумеет раскрыть в себе свой потенциал. У того Августуса, которого я помню, не будет ничего от туповатого увальня-пуффендуйца. Это будет мужчина с цепким умом и исключительной способностью просчитывать ситуацию. И он будет абсолютно предан Лорду. Но не той, безумной фанатичной преданностью Беллатрисы или Барти Крауча-младшего. Нет, он будет предан спокойной уверенной преданностью человека, выбравшего свой жизненный путь.

Эйвери… Через три года у Дункана Эйвери родится сын, которого он будет воспитывать один. На все вопросы о матери маленького Эйдена он будет отвечать моим способом — зажигать перед носом у спрашивающего салфетку. Или, за неимением таковой — его одежду.

Нотт. Теодор Нотт. Тоже отец-одиночка. Но его сын родится, когда ему будет за пятьдесят, и пойдет в школу вместе с Гарри Поттером.

Мальсибер. Вот кто изменится меньше всех. Такой же спокойный, немногословный, но очень исполнительный.

Бэгмэн. А вот Бэгмэна, несмотря на его трусость, Лорд будет ценить. Алфорд Бэгмэн будет работать в Министерстве, поставляя ценнейшую информацию, и никто никогда не заподозрит в нем Рыцаря Вальпурги. И даже его дружба с Августусом Руквудом не наведет на него тень. Алфорд умрет в конце семидесятых, оставив после себя туповатых сыновей — Людовика и Отто, которых Лорд откровенно будет презирать.

А Раймонда Лестрейнджа я не помню. Потому что в будущем его нет. И Перстень Главы Рода будет на пальце его младшего брата Ральфа.

Итого в Ордене на сегодняшний день десять человек, из которых семь человек должны подтвердить свое право на Метку. Долохову не обязательно — он поделился с Лордом своими воспоминаниями, как мстил магглам, убившим его семью. Лорд после этого смотрел на него любопытным взглядом, иногда точно таким же поглядывая и на меня.

Семь Рыцарей — и семь магглов, которых не пришлось долго искать. Из-за войны в Англии полно нищих бродяг.

Глава 46. Первая кровь

Относительно неплохо справляется только Раймонд Лестрейндж — Авада получается у него с четвертой попытки. Остальные бледнеют, краснеют, зеленеют, но произнести заветных два слова не решаются… Долохов смотрит на это с усмешкой.

— Детский сад, штаны на лямках, — говорит он по-русски.

— Ага, — киваю.

— Магглов им жалко.

— Ага.

— И чего в этой малышне Том нашел?

Договорить Антонин не успевает — кончик моего посоха упирается ему в подбородок.

— Антош, ты не понял? — очень ласково говорю испуганному русскому. — Повторяю последний раз. Не Том, а Лорд. И что он в них нашел, не твоего ума дело. Это Орден, дружок, а не упомянутый тобой детский сад.

— Так точно, — сглатывает Долохов. — Простите, мадам. Забылся.

— Еще раз забудешься, получишь Круциатус. Усвоил, малыш?

— Так точно, мадам…

— Вот и умничка, Антошенька.

Лорд слушает наш диалог с усмешкой, но про мои методы «воспитания» ничего не говорит.

Наконец, остаются два живых маггла и Руквуд с Бэгмэном.

— Не получается у меня Авада. Можно я его как-нибудь по-другому убью? — хмуро интересуется Августус.

— Можно, — кивает Лорд.

— А как можно?

— А как хочешь, — Лорд с любопытством смотрит на трясущегося маггла и переводит взгляд на Руквуда. — Можешь его даже руками задушить.

— Руками? Не, фу. А Секо можно?

— Можно.

Руквуд взмахивает палочкой, и на шее маггла появляется широкая щель, откуда толчками выплескивается кровь.

Алфорд Бэгмэн секунду хлопает глазами, глядя на происходящее, но потом у него подкашиваются ноги, и он падает в обморок.

А Руквуд реагирует на агонию и смерть маггла очень неожиданно. Он заворожено смотрит, как бродяга бьется в судорогах. Когда маггл затихает, он вдруг поднимает голову и очень спокойно произносит:

— Спасибо, мой Лорд.

— За что? — вздергивает бровь Лорд.

— За это… За то, что позволили мне его смерть.

— У тебя будет еще много подобного, — Лорд удовлетворенно откидывается на кресле и поворачивается к Бэгмэну. которого Долохов кое-как приводит в чувство.

— Алфорд?

Несчастный когтевранец, похоже, перепуган сильнее, чем оставшаяся последней маггла. Он белее снега, а зрачки настолько расширены, что радужки не видно.

— Я… Я…

— Алфорд, мой друг, остался только ты.

— Я… Я… Я не… не смогу… нет… — мотает головой блондин. — Нет…