Спонтанность

В пятницу состоялся пир в честь окончания семестра, а вчера я провела в Норе первую ночь пасхальных каникул; мама ни за что не позволила бы мне провести её вне дома. Но сегодня — совсем другое дело. Самое время спуститься вниз и что-нибудь придумать.

Спустившись по лестнице, застаю маму и папу на кухне. На столе стоит чайник; мама читает «Еженедельник ведьмы», а папа — «Воскресный пророк». Прежде чем заговорить, смотрю маме в глаза; папу можно не принимать в расчёт. Маме можно лгать, только глядя ей в лицо, а я как раз собираюсь врать самым бессовестным образом. Облизываю губы и приступаю.

— Я три часа учила Заклинания, — говорю я. Это первая, самая простая ложь. Я всего лишь пыталась читать «Еженедельник ведьмы», и то безуспешно, потому что все мои мысли были о Гарри. Мама одобрительно кивает.

— А вечером собираюсь пойти к Гермионе, чтобы вместе с ней поучить Трансфигурацию, — это вторая ложь. Хотя, не совсем ложь. В этом был мой план, который даже был внесён в специальный учебный ежедневник Гермионы. Но теперь у меня появилась новая идея.

Вчера вечером, когда мы были в ресторане «Антонио», Гермиона отлучилась в туалет, и Рон внёс кое-какие изменения в её ежедневник. Встреча с Гермионой больше не входит в мои планы, потому что Рон придумал для неё кое-что поинтересней. Они с Гарри заставили меня сохранить всё в тайне. Рон собирается пригласить её на свидание на целый день, и я сильно сомневаюсь, что они придут в Нору. Вряд ли мама выяснит, где я буду на самом деле.

— Гермиона сказала, что я могу остаться у неё на ночь, — говорю я маме. — Она столько раз оставалась у нас, а теперь хочет, чтобы я переночевала у её родителей.

Это уже большая ложь, о которой Гермиона ничего не знает. Конечно, она меня прикроет, если понадобится. Даже Гарри ещё не в курсе, потому что я только сейчас решила рискнуть.

Я думаю о нём, я скучаю по нему и не сомневаюсь, что Гарри не станет возражать, если я захочу остаться у него на всю ночь. Завтра у него вторая смена. Надеюсь, у нас будет много времени.

— Мы встречаемся с Гарри в магазине в три часа, после работы. Планируем навестить Джорджа и где-нибудь перекусить. А потом я сразу пойду к Гермионе. Мам, сейчас пасхальные каникулы, я должна видеться с Гарри, когда он свободен — но я как следует поучусь завтра, обещаю. До первого экзамена ещё целых восемь недель.

— Гарри не понравится, если ты провалишь хоть один из ЖАБА, — говорит мама. — И не забывай, что экзамены очень важны для твоей будущей карьеры.

— Я знаю, мама, я буду очень стараться и всё сдам, обещаю, — говорю я.

На самом деле, я не думаю, что Гарри сильно беспокоится о моих экзаменах. Его взяли в Аврорат без всяких ЖАБА. Я хочу профессионально играть в квиддич, а клубам вообще наплевать на мои оценки.

Мысли с квиддича перескакивают на Гарри, и я снова теряюсь в фантазиях. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Не хочу, чтобы мама поняла, как мне неймётся — она может что-то заподозрить.

— Переоденешься или так пойдёшь? — спрашивает она, критически оценивая мой наряд.

На мне брюки в военном стиле и короткий топ. Когда мы были помладше, родители не возражали против маггловской одежды: мама покупала её на маггловских благотворительных распродажах, потому что никто в магическом мире не мог распознать старомодные или бывшие в употреблении вещи. Мама не довольна моим теперешним выбором одежды — она не любит, когда я демонстрирую свой пупок. Зато Гарри любит, а его язык… Я пытаюсь скрыть волнение, потому что мама смотрит с подозрением.

— Мам, это маггловская мода, — поясняю я. — Вообще-то с этой майкой можно надеть вот такую юбку, никто и слова не скажет, — я опускаю ладонь чуть ниже задницы. Мама в шоке; она чувствует в моих словах скрытую угрозу, а потому согласно кивает.

— Ладно, иди. Хорошего вечера. И не забудь поблагодарить родителей Гермионы за гостеприимство, — говорит мама.

— Конечно, — отвечаю я. Обнимаю её, целую залысину на папиной голове и говорю до свидания. Хватаю летучий порох и направляюсь к кухонному камину.

Папа смотрит на меня поверх «Пророка». Всё это время он читал газету, как обычно, игнорируя нашу беседу. Папа улыбается и говорит:

— Джинни, надеюсь, ты не станешь делать ничего предосудительного?

Его глаза хитро блестят. Неужели он что-то подозревает? Мои губы снова пересыхают.

— Конечно, нет, папа, — обещаю я. Обещание даётся мне легко. Не хочу об этом думать, но у них семеро детей, следовательно, мама и папа никак не могут осуждать то, чем мы с Гарри занимаемся всю последнюю неделю.

Гарри опаздывает. Он приходит в магазин после четырёх, потому что в Аврорате решили, что напали на след Струпьяра. К сожалению, тревога снова оказалась ложной. Мы проводим несколько часов с Джорджем, пытаемся подбодрить его, но безуспешно. У Джорджа плохое настроение, потому что скоро его день рождения. Он называет его «мой первый день рождения», и это ужасно грустно, потому что так оно и есть.

В прошлом году был двадцатый день рождения близнецов, а в этом — первый день рождения Джорджа.