— Да что ты, черт возьми, делаешь!
Добавить в моё избранное
5 мин, 2 сек 19040
— То, что должна была сделать давно, Гарольд! Я забираю Генри, и мы с ним уходим от тебя. — решительно произнесла Марта.
— Что? Ты в своем уме? Если ты думаешь только о себе, то прошу тебя, сделай исключение и подумай о нашем сыне! Ребенку нужен отец!
— Не суди по себе, милый. Я не стану запрещать вам видеться, но о моем возвращении не может быть и речи.
Гарольд не нашел никаких слов, чтобы ответить своей упрямой жене, лишь думал о том, что будет, если он останется один. Они оба точно знали, Марта ни при каких обстоятельствах не допустит, чтобы он воспитывал Генри.
— Нет… нет… — мальчик сидел в дальнем углу большого платяного шкафа, закрывая уши руками.
Из соседней комнаты доносились крики родителей. Генри не по наслышке знает о том, что такое боль. Не физическая. Острая боль, накапливающаяся день за днем в детском сознании. Он очень любит своих маму и папу, но ничего не может поделать с тем, что одного из них скоро не останется в его жизни.
— Помогите… пожалуйста. — он зажмурил глаза, из них еще сильней потекли слезы.
Мальчик еще несколько раз попросил о помощи, он не знал кого просит, но надеялся, что его услышат.
Дверь в комнату распахнулась:
— Генри, где ты? Собирайте свои вещи, милый, мы поедем к бабушке! — мама вышла и закрыла за собой дверь.
Он знал, что это когда-нибудь случится, но маленький ребенок ничего не может сделать вопреки решению родителей.
Раздался скрип. Генри открыл глаза, он понял, что открывается дверца шкафа. Луч света от лампы ударил в его глаза.
«Это не мама, мама вышла из комнаты» — вдруг понял мальчик.
— Кто здесь? — прошептал он.
— Кто зде… — не успел Генри договорить, как раздался звук бьющегося стекла — Мамочка! Лампа разбилась! — осознав, что из соседней комнаты уже не было слышно криков, мальчик закрыл рот рукой, стараясь дышать как можно тише.
— Генри, ты не должен нас бояться, ты сам просил нас о помощи, помнишь? — нежный и ласковый голос, казалось, разносится то ли в комнате, то ли в голове у мальчишки.
Он совсем не испугался. Услышав эти слова, Генри понял, что если он выйдет из шкафа, он либо получит помощь, либо…
Решительно, не задумываясь о последствиях, мальчик вышел из шкафа. Он ничего не увидел, никого.
— Неудивительно. — произнес Генри, уточняя тот факт, что в комнате полное отсутствие света. Даже луна не дает хотя бы малейшего освещения.
Попытавшись найти источник звука, он осознал, что в квартире полная тишина. Такое редко бывало в его доме последние несколько месяцев, родители в своих ссорах часто забывали о своем восьмилетнем сыне и уходили из дома, правда, по одному. Но сейчас, сейчас же было абсолютно тихо.
— Эй, Генри. — снова повторил неизвестный в комнате мальчишки.
— Думаешь, они еще помнят тебя? Думаешь, любят? — голос как будто подталкивал Генри сделать что-то плохое, попроказничать.
— Кто ты? — уверенно проговорил он — Что ты хочешь от меня?
— Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив, ни в чем не нуждался, никого не боялся, был всегда уверен в себе.
— Незнакомец пытался говорить как можно мягче, спокойнее.
— У меня уже есть те, кто делают это с самого моего рождения! — злобно сказал Генри в пустоту, напоминая чужому, что у него еще есть родители.
— Ох, ну да, прости. Мама и папа, верно? Но где же они сейчас?
«Так, ну это уже ни в какие ворота не лезет!» — Генри был озадачен: неужели родители и вправду ушли от него и даже не попрощались? Но мама же только что заходила в его комнату, чтобы«обрадовать» поездкой к бабушке Вере.
— Хорошо, мы будем разговаривать только если ты выйдешь и покажешься мне! — мальчик был уверен в своих словах.
— Хм… А ты весьма сообразителен для своего возраста. — по интонации было слышно, Генри ввел в ступор говорящего.
— Не могу. Пока не могу. Но если я выйду сейчас, боюсь, что ты больше никогда и ничего не сможешь увидеть. Так получилось, что наш облик для людей невыносим, ужасен. Но мы ни разу не сделали вам ничего плохого.
— Генри! Ну же, где ты? Бабушка Вера купит тебе твои любимые конфеты, если захочешь.
— Мамочка! Я у себя в комнате, я еще не успел собрать вещи, здесь разбилась лампочка!
— Что? Так, не двигайся, я сейчас приду. — мама зашла в комнату с совком и веником.
— Генри, признавайся, это ты ее разбил? — она старалась прикрывать лицо руками и волосами, но мальчик заметил ее слезы, а затем и огромный синяк возле глаза.
— Мамочка, что случилось? — в панике спросил он у Марты.
— Где папа? Почему ты плачешь?
— Ты можешь хоть раз в жизни не лезть не в свое дело? Заткнись и не спрашивай про своего отца! Я говорила тебе собрать вещи еще минут 20 назад.
— Она дала мальчику пощечину и заплакала.
— Прости…
— Что? Ты в своем уме? Если ты думаешь только о себе, то прошу тебя, сделай исключение и подумай о нашем сыне! Ребенку нужен отец!
— Не суди по себе, милый. Я не стану запрещать вам видеться, но о моем возвращении не может быть и речи.
Гарольд не нашел никаких слов, чтобы ответить своей упрямой жене, лишь думал о том, что будет, если он останется один. Они оба точно знали, Марта ни при каких обстоятельствах не допустит, чтобы он воспитывал Генри.
— Нет… нет… — мальчик сидел в дальнем углу большого платяного шкафа, закрывая уши руками.
Из соседней комнаты доносились крики родителей. Генри не по наслышке знает о том, что такое боль. Не физическая. Острая боль, накапливающаяся день за днем в детском сознании. Он очень любит своих маму и папу, но ничего не может поделать с тем, что одного из них скоро не останется в его жизни.
— Помогите… пожалуйста. — он зажмурил глаза, из них еще сильней потекли слезы.
Мальчик еще несколько раз попросил о помощи, он не знал кого просит, но надеялся, что его услышат.
Дверь в комнату распахнулась:
— Генри, где ты? Собирайте свои вещи, милый, мы поедем к бабушке! — мама вышла и закрыла за собой дверь.
Он знал, что это когда-нибудь случится, но маленький ребенок ничего не может сделать вопреки решению родителей.
Раздался скрип. Генри открыл глаза, он понял, что открывается дверца шкафа. Луч света от лампы ударил в его глаза.
«Это не мама, мама вышла из комнаты» — вдруг понял мальчик.
— Кто здесь? — прошептал он.
— Кто зде… — не успел Генри договорить, как раздался звук бьющегося стекла — Мамочка! Лампа разбилась! — осознав, что из соседней комнаты уже не было слышно криков, мальчик закрыл рот рукой, стараясь дышать как можно тише.
— Генри, ты не должен нас бояться, ты сам просил нас о помощи, помнишь? — нежный и ласковый голос, казалось, разносится то ли в комнате, то ли в голове у мальчишки.
Он совсем не испугался. Услышав эти слова, Генри понял, что если он выйдет из шкафа, он либо получит помощь, либо…
Решительно, не задумываясь о последствиях, мальчик вышел из шкафа. Он ничего не увидел, никого.
— Неудивительно. — произнес Генри, уточняя тот факт, что в комнате полное отсутствие света. Даже луна не дает хотя бы малейшего освещения.
Попытавшись найти источник звука, он осознал, что в квартире полная тишина. Такое редко бывало в его доме последние несколько месяцев, родители в своих ссорах часто забывали о своем восьмилетнем сыне и уходили из дома, правда, по одному. Но сейчас, сейчас же было абсолютно тихо.
— Эй, Генри. — снова повторил неизвестный в комнате мальчишки.
— Думаешь, они еще помнят тебя? Думаешь, любят? — голос как будто подталкивал Генри сделать что-то плохое, попроказничать.
— Кто ты? — уверенно проговорил он — Что ты хочешь от меня?
— Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив, ни в чем не нуждался, никого не боялся, был всегда уверен в себе.
— Незнакомец пытался говорить как можно мягче, спокойнее.
— У меня уже есть те, кто делают это с самого моего рождения! — злобно сказал Генри в пустоту, напоминая чужому, что у него еще есть родители.
— Ох, ну да, прости. Мама и папа, верно? Но где же они сейчас?
«Так, ну это уже ни в какие ворота не лезет!» — Генри был озадачен: неужели родители и вправду ушли от него и даже не попрощались? Но мама же только что заходила в его комнату, чтобы«обрадовать» поездкой к бабушке Вере.
— Хорошо, мы будем разговаривать только если ты выйдешь и покажешься мне! — мальчик был уверен в своих словах.
— Хм… А ты весьма сообразителен для своего возраста. — по интонации было слышно, Генри ввел в ступор говорящего.
— Не могу. Пока не могу. Но если я выйду сейчас, боюсь, что ты больше никогда и ничего не сможешь увидеть. Так получилось, что наш облик для людей невыносим, ужасен. Но мы ни разу не сделали вам ничего плохого.
— Генри! Ну же, где ты? Бабушка Вера купит тебе твои любимые конфеты, если захочешь.
— Мамочка! Я у себя в комнате, я еще не успел собрать вещи, здесь разбилась лампочка!
— Что? Так, не двигайся, я сейчас приду. — мама зашла в комнату с совком и веником.
— Генри, признавайся, это ты ее разбил? — она старалась прикрывать лицо руками и волосами, но мальчик заметил ее слезы, а затем и огромный синяк возле глаза.
— Мамочка, что случилось? — в панике спросил он у Марты.
— Где папа? Почему ты плачешь?
— Ты можешь хоть раз в жизни не лезть не в свое дело? Заткнись и не спрашивай про своего отца! Я говорила тебе собрать вещи еще минут 20 назад.
— Она дала мальчику пощечину и заплакала.
— Прости…
Страница 1 из 2
