Фандом: Гарри Поттер. Нелегкое это занятие — поиск спутника жизни.
76 мин, 57 сек 6232
— Я понимаю, почему ты не желаешь со мной разговаривать.
— Правда? — Драко театрально расхохотался. — Какая сообразительность! Да, с сексуальными маньяками у меня разговор короткий.
— Я извинился, — сказал Гарри сквозь зубы. — Опусти палочку. Я не собираюсь на тебя набрасываться. Прости, что потрогал тебя за задницу. Больше не буду.
— Поттер, убирайся. Мне бы не хотелось дать тебе в глаз. Точнее, хотелось бы, но воспитание не позволяет.
— Воспитание? Или мое преимущество в весе?
— Или так. Проклятье, я должен был догадаться, когда ты завел разговор о нижнем белье!
— Это ты его завел, — напомнил Гарри.
— А ты поддержал!
— Хорошо. Не буду спорить. Скажи, что ты меня прощаешь, и я отстану.
— Совсем отстанешь?
— Н-нет. Нет.
— Почему?! Поттер, оставь меня в покое!
— Я бы и рад, — мрачно сказал Гарри. — Но не получится.
— Опять переезжать, — простонал Драко. — Ты не представляешь, как трудно найти удобную квартиру. Только я обжился — и вот, пожалуйста: появляется Поттер и разрушает мою жизнь. Снова.
— Не буду я разрушать твою жизнь, — пробурчал Гарри. — Живи в своей квартире со своей Макгонагалл.
— Что? — Драко задумался. — А ведь и правда. Прямо какая-то Гриффиндорская башня. Точно, пора съезжать.
— Даже чайку не попьете? — обнаглел так-и-не-зааваженный Гарри.
Драко презрительно фыркнул.
— Только не твоего приготовления. Не из твоей посуды. Не в твоей квартире. И не с тобой.
— Мог бы просто сказать «нет», — хмыкнул Гарри. — Для человека, который не может выносить моего присутствия, ты удивительно словоохотлив. Если я тебе неприятен, почему ты не повернешься и не уйдешь?
— Тебя небезопасно оставлять в тылу, — указал Драко.
На это Гарри не смог подыскать подходящего ответа. Все, что ему оставалось — молча смотреть, как Малфой, не отводя от него настороженного взгляда, открывает дверь пинком и исчезает в недрах своей квартиры. Поразмышляв секунду о разрушительном влиянии полового влечения на человеческую жизнь, он понуро побрел в собственную гостиную и потратил остаток дня, запугивая, истязая и убивая мучительной смертью персонажей своего романа — одного за другим. Это не приносило ему облегчения, но, по крайней мере, развлекало.
Под вечер пришел Рон с близнецами. Гости принесли огневиски. Сначала чинно-благородно беседовали: обсуждали дела в магазине, квиддич, политику Министерства, знакомых девочек, снова квиддич, знакомых мальчиков, а потом все зачем-то упились в стельку.
Гарри смутно помнил, как провожал гостей до камина. Говорить они почти не могли, и Гарри на секунду задумался, куда же их, в конце концов, вынесло, но лишь на секунду: мозг кипел и булькал, как зелье в котле, и думать им было совершенно невозможно.
Гарри плотно зажмурился, представляя, что вот откроет глаза — а у кровати стоит Малфой, в руках у него желтая с прозеленью облатка и стакан…
— Пить, — хрип повис в спертом воздухе спальни, подобно сигаретному дыму, повисел немного и рассосался. — Воды! Эй, кто-нибудь!
Тишина была ему ответом. Зачем он отослал Добби к Ремусу и Тонкс?
Ах да, очередная уборка. Тонкс лежала в Святого Мунго с двойным переломом руки и сотрясением мозга — уронила на себя бронзовую люстру. Гарри не знал, как ей это удалось: вчера он был слишком расстроен любовными неурядицами, а сегодня… сегодня он так страдал сам, что мысль о чужих страданиях его скорее радовала, чем огорчала: значит, не ему одному Мойры подкинули неудачный жребий.
Уцепившись за спинку кровати, Гарри поднялся.
— Меня не стошнит, — пробормотал он потрескавшимися губами. — Нет, не стошнит. Где мое зелье? Ты мне необходимо, моя прелес-сть. Мог ли я предполагать, что когда-нибудь с нежностью произнесу слово «зелье»?
Гарри выплеснул антипохмельное зелье в немытую чашку — все до последней капли — и выпил, постанывая от отвращения. Потом налил воды из-под крана. На сей раз он постанывал от наслаждения.
— Рон не прав. Вода — это благо. И не только, когда нужно помыться. Кстати, и помыться бы не помешало.
Взглянув в зеркало, висевшее в ванной, Гарри вздрогнул: сосуды в глазах полопались, волосы торчали дыбом. «Медуза Горгона», — пробормотал он и встал под душ.
На голову полились обжигающие струи, но не горячие, а ледяные, и это было так неожиданно и неприятно, что Гарри даже заорал. Впрочем, орал он не слишком громко, стыдясь соседей.
Лязгая зубами, он завернул краны и растерся полотенцем. Кожа была синей и пупырчатой, зато мозг перестал кипеть и вернулся в привычное состояние.
Жизнь, в сущности, недурная штука. Немного кофе — после визита Драко он обзавелся кучей баночек и пакетиков с разнообразными сортами кофе и обнаружил, что эта жидкость незаменима в хмурое похмельное утро — и мир приобрел привычное обаяние. Отхлебывая чернильного цвета напиток, Гарри вернулся в гостиную.
Взгляд его упал на батарею бутылок, выстроившуюся у ног Гермеса.
— Правда? — Драко театрально расхохотался. — Какая сообразительность! Да, с сексуальными маньяками у меня разговор короткий.
— Я извинился, — сказал Гарри сквозь зубы. — Опусти палочку. Я не собираюсь на тебя набрасываться. Прости, что потрогал тебя за задницу. Больше не буду.
— Поттер, убирайся. Мне бы не хотелось дать тебе в глаз. Точнее, хотелось бы, но воспитание не позволяет.
— Воспитание? Или мое преимущество в весе?
— Или так. Проклятье, я должен был догадаться, когда ты завел разговор о нижнем белье!
— Это ты его завел, — напомнил Гарри.
— А ты поддержал!
— Хорошо. Не буду спорить. Скажи, что ты меня прощаешь, и я отстану.
— Совсем отстанешь?
— Н-нет. Нет.
— Почему?! Поттер, оставь меня в покое!
— Я бы и рад, — мрачно сказал Гарри. — Но не получится.
— Опять переезжать, — простонал Драко. — Ты не представляешь, как трудно найти удобную квартиру. Только я обжился — и вот, пожалуйста: появляется Поттер и разрушает мою жизнь. Снова.
— Не буду я разрушать твою жизнь, — пробурчал Гарри. — Живи в своей квартире со своей Макгонагалл.
— Что? — Драко задумался. — А ведь и правда. Прямо какая-то Гриффиндорская башня. Точно, пора съезжать.
— Даже чайку не попьете? — обнаглел так-и-не-зааваженный Гарри.
Драко презрительно фыркнул.
— Только не твоего приготовления. Не из твоей посуды. Не в твоей квартире. И не с тобой.
— Мог бы просто сказать «нет», — хмыкнул Гарри. — Для человека, который не может выносить моего присутствия, ты удивительно словоохотлив. Если я тебе неприятен, почему ты не повернешься и не уйдешь?
— Тебя небезопасно оставлять в тылу, — указал Драко.
На это Гарри не смог подыскать подходящего ответа. Все, что ему оставалось — молча смотреть, как Малфой, не отводя от него настороженного взгляда, открывает дверь пинком и исчезает в недрах своей квартиры. Поразмышляв секунду о разрушительном влиянии полового влечения на человеческую жизнь, он понуро побрел в собственную гостиную и потратил остаток дня, запугивая, истязая и убивая мучительной смертью персонажей своего романа — одного за другим. Это не приносило ему облегчения, но, по крайней мере, развлекало.
Под вечер пришел Рон с близнецами. Гости принесли огневиски. Сначала чинно-благородно беседовали: обсуждали дела в магазине, квиддич, политику Министерства, знакомых девочек, снова квиддич, знакомых мальчиков, а потом все зачем-то упились в стельку.
Гарри смутно помнил, как провожал гостей до камина. Говорить они почти не могли, и Гарри на секунду задумался, куда же их, в конце концов, вынесло, но лишь на секунду: мозг кипел и булькал, как зелье в котле, и думать им было совершенно невозможно.
Гарри плотно зажмурился, представляя, что вот откроет глаза — а у кровати стоит Малфой, в руках у него желтая с прозеленью облатка и стакан…
— Пить, — хрип повис в спертом воздухе спальни, подобно сигаретному дыму, повисел немного и рассосался. — Воды! Эй, кто-нибудь!
Тишина была ему ответом. Зачем он отослал Добби к Ремусу и Тонкс?
Ах да, очередная уборка. Тонкс лежала в Святого Мунго с двойным переломом руки и сотрясением мозга — уронила на себя бронзовую люстру. Гарри не знал, как ей это удалось: вчера он был слишком расстроен любовными неурядицами, а сегодня… сегодня он так страдал сам, что мысль о чужих страданиях его скорее радовала, чем огорчала: значит, не ему одному Мойры подкинули неудачный жребий.
Уцепившись за спинку кровати, Гарри поднялся.
— Меня не стошнит, — пробормотал он потрескавшимися губами. — Нет, не стошнит. Где мое зелье? Ты мне необходимо, моя прелес-сть. Мог ли я предполагать, что когда-нибудь с нежностью произнесу слово «зелье»?
Гарри выплеснул антипохмельное зелье в немытую чашку — все до последней капли — и выпил, постанывая от отвращения. Потом налил воды из-под крана. На сей раз он постанывал от наслаждения.
— Рон не прав. Вода — это благо. И не только, когда нужно помыться. Кстати, и помыться бы не помешало.
Взглянув в зеркало, висевшее в ванной, Гарри вздрогнул: сосуды в глазах полопались, волосы торчали дыбом. «Медуза Горгона», — пробормотал он и встал под душ.
На голову полились обжигающие струи, но не горячие, а ледяные, и это было так неожиданно и неприятно, что Гарри даже заорал. Впрочем, орал он не слишком громко, стыдясь соседей.
Лязгая зубами, он завернул краны и растерся полотенцем. Кожа была синей и пупырчатой, зато мозг перестал кипеть и вернулся в привычное состояние.
Жизнь, в сущности, недурная штука. Немного кофе — после визита Драко он обзавелся кучей баночек и пакетиков с разнообразными сортами кофе и обнаружил, что эта жидкость незаменима в хмурое похмельное утро — и мир приобрел привычное обаяние. Отхлебывая чернильного цвета напиток, Гарри вернулся в гостиную.
Взгляд его упал на батарею бутылок, выстроившуюся у ног Гермеса.
Страница 16 из 22
