Stalker: Еретик

— Череп, о чем задумался?

Альт и его псина изучали игру моего лица.

— Я пойду с тобой, — решение далось тяжело, но я верил, что оно правильное.

Альт улыбнулся краем губ и одобрил выбор:

— Правильно. Нечего под пули монолитовцев подставляться. Я тебя выведу. Даст Аллах, Зона будет тебе вспоминаться с легким сердцем.

— Погоди, я не говорил о Большой Земле. Мне по-прежнему нужны деньги, и я намерен получить их за артефакты.

Альт поскучнел, посмотрел на мой живот, спросил снисходительно:

— Как же ты собираешься собирать артефакты? Ты, как портной без иглы.

— То есть?

— Артефакты радиоактивны, а тебе придется их подолгу носить при себе. Нужны свинцовые контейнеры, они значительно уменьшат облучение твоего тела.

Я ответил не сразу. На ум приходило лишь мародерство. Липучее, гадкое слово, но… с каждой секундой я убеждался все сильнее, что мародерство — важный пункт в инструкции по выживанию в Зоне, такая же жизненная необходимость, как вода и «калаш» с полной обоймой. А лучше двумя. Или тремя. В идеале — полный рюкзак. Полный, но невесомый.

— Может, у наемников найду, — сказал и сам себе опротивел.

— Найдешь. Эти любят устраивать торги, ежели найденный артефакт не заказан изначально. Но и костюм твой заточен не под Зону, а больше штурмовой. Как понимаешь, комбинезон с трупа не стянешь. От дырявого проку мало.

Я вспомнил Студента. Тот по аномалиям шастал без серьезной защиты. Правда, на то он и Студент, что без царя в голове. Опять же, ликвидаторы последствий аварии в восемьдесят шестом работали на промзоне и вовсе без респираторов и перчаток. Теперь получают грошовые пособия по инвалидности…

— Не удивлюсь, если и сменных фильтров у тебя нет, — добил Альт.

Я сокрушенно помотал головой. Предполагалась короткая операция на короткой дистанции.

— Но ведь как-то сталкеры начинают, — задумался я. — Где-то можно купить костюм?

Альт кивнул и назвал цену, от которой мои брови поползли вверх.

— Впрочем, можно взять в кредит. У серьезных барыг большие связи, от них не скроешься, поэтому они не боятся давать товар вперед денег зарекомендовавшим себя людям. Отрабатывать придется долго, поэтому вряд ли этот вариант тебе подходит. Да и доверие надо сначала как-то заслужить.

— Ну, а ты как начинал?

— Я по началу в ОЗК бегал, — признался Альт. — Тогда зашибать деньгу было много легче: артефакты прямо на дороге валялись. Буквально. Никакой детектор не был нужен. Ходки совершались быстрее, ошибались меньше. Так и получилось, что старожилы одеты не хуже спецназа.

— Так, значит, мой костюм неплох, — заметил я злорадно.

Альт смутился, попытался оправдаться:

— Я ж о тебе забочусь. Ты слаб и неопытен. Сгинешь ведь здесь. У тебя жена, дети есть?

Вопрос точно перещелкнул что-то в голове. Я увидел Магомаева. Он стоял на огромном валуне, у ног валялись стрелянные гильзы, «калаш» в правой руке смотрел дулом в небо. Весь рожок высадил, сука. Попался. Не сводя с Магомаева прицела, я перешагнул через тело Голобокова, сократил расстояние между собой и боевиком — для точности выстрела.

— Что будем делать? — Ермолов дышал тяжело, кровь из рассеченной брови заливала глаза, на майке сбоку расползалось темное пятно.

— Нэ стреляйте. Сдаюс, — испуганно промолвил Магомаев. — Видыш, сэржант, кладу автомат.

Боевик медленно присел, опустил «калаш» у ног. Магомаева надо было скрутить и отдать под суд — так велено чинами. Мне же хотелось иного: нашпиговать его черное тело пулями. Чечен, похоже, почувствовал мой настрой.

— Сэржант, может, разойдемся?

— Чего-о?! — возмутился Ермолов.

— Ты нэ пали, мы ж цывылизованные люди. Ты же нэ убьешь бэзоружного? У тэбя ведь есть мама, жэна? Дочка?

Я вздрогнул. Да какое ему дело? На жалость давит?

— Вижу, есть, — удовлетворенно заметил Магомаев. — Ай горевали бы они, кабы ты погиб. И у мэня есть жена, сын.

— Товарищ младший сержант, давайте пристрелим эту собаку, — зарычал Ермолов. — Никто ведь не узнает, что он сдавался. Не было у нас выбора, не было.

Я смотрел в злые глаза Магомаева. Обычно следят за руками, ведь именно они несут смерть. Это ошибка. Я знал, насколько могут быть быстры руки, а вот глаза предупреждали об угрозе заранее. За доли секунды до резкого движения глаза атакующего расширяются. Контратака, уход из-под прицела всегда представляют собой прежде всего рывок. К сожалению, у каждого правила есть исключения.

Магомаев не двигался и так же неотрывно смотрел мне в глаза. Говорил по-отечески ласково, вытянул вперед руку и показывал ладонь, мол, нет ничего в ней. Я старался не обращать на нее внимания, не слушать елейного голоса. Глаза красноречивее. Но Магомаев перехитрил.

По камням что-то покатилось. Я уже по звуку догадался, что именно.

— Ложись! — крикнул и отпрыгнул за насыпь.

— Твою мать, — ругнулся Ермолов.

Когда мы опомнились от взрыва, Магомаева и след простыл.

— Эй. Эй, ты слышишь меня? — пытался достучаться Альт.

Горы исчезли. Я снова в квартире с отлупившимися обоями.