Уважаемый читатель, история, которую я Вам поведаю больше мистическая нежели жуткая, и произошла она на самом деле в ночь с 19 на 20 июля 2015 года недалеко от города Новосибирск.
7 мин, 31 сек 18388
Наконец то я получил долгожданные погоны майора и назначение на должность командира роты! Но радость моя была недолга — в полку объявили оргпериод и я погряз в бумажной трясине отчетов, отписок и другой документации. Засиживался на службе часов до 11 вечера, а потом усталый ехал на машине 20 километров до дома, который находился в ближайшем ПГТ, и, поспав, в лучшем случае, часов 5, снова отправлялся на службу.
Пятница. Конец рабочего дня. Всеми правдами и неправдами хотел «свинтить» домой и вместе с женой и дочкой рвануть в город к родителям, но увы — вновь навалилось бумажной работы. Отзвонился жене, сказал, что отвезти не могу, опять застряну допоздна. Анька моя, разочарованно вздохнув, сказал:«Ну что ж — мы на автобусе тогда поедем, а ты завтра приезжай.» Я буркнул в трубку:«Угу» — и погрузился в работу.
Двенадцатый час уже. Все! Ура! Последняя бумажка отпечатана. Ключи сданы дежурному. А я на машине уже мчусь домой, в ожидании крепкого сна и завтрашней поездки в город.
Вот те раз! Дорога закрыта на ремонт, стоит знак объезда, указывающий на дорогу влево. А это крюк еще километров в 5. Но выбора нет — нужно ехать. Должен сказать, что дорога эта не пользовалась популярностью, и у нас именовалась как «кладбищенская» так, как шла она мимо кладбища и выходила вновь на трассу. Дорога не была ничем освещена и с обоих сторон окружена лесом с довольно густым подлеском. Ехал я не быстро, монотонный звук двигателя и пустая ночная дорога начали клонить меня в сон. Так! Все! Стоп! Нужно остановиться, размяться, покурить, а то так и уснешь за рулем да въедешь в дерево или встречку поймаешь. Выехал на обочину, включил аварийки, вышел из машины, сладко потянулся, достал сигарету, закурил, облокотившись на локтем на крышу авто. Осмотрелся и улыбнулся — остановился аккурат перед поворотом на кладбище — сейчас призраки с оборотнями да мертвяками полезут пугать и обгладывать уставшего меня, а я даже сопротивляться не буду — пусть жрут, может отравятся.
— Кхм — кхм… — у багажника машины кто — то стоял и пытался привлечь мое внимание. От неожиданности я аж вздрогнул и смешно крякнул.
— Да не боись, хлопец. Не покусаю. — сказал старичок, выделяя в словах каждую букву «О». Старичок был из тех, кого называют «бойким» — видно, что старый очень, но выглядит молодцевато, ходит прямо, а не ссутулившись и не хромая, голос звонкий, даже зубы все присутствуют, борода и волосы седые сплошь да аккуратно уложены и пострижены. Но вот одет он был странновато — как в кино или старых фотографиях 40х — 50х годов — армейские галифе заправленные в высокие сапоги и китель полувоенного покроя застёгнутый до самого горла. Одежда был конечно ношенная, но отлично выстиранная и выглаженная.
— Хлопец, табачку не отсыплешь? А то я, старый пень, кисет свой обронил где — то да спички похерил! — жалостливо попросил дед.
— Конечно, отец. — протягивая пачку сигарет, ответил я.
Дедушка бойко подошел ко мне, принял пачку сигарет, внимательно осмотрел ее со всех сторон, аккуратно открыл, понюхал, одобрительно хмыкнул, достал сигарету, помял ее слегка и засунул в рот, пожевав чуть-чуть фильтр, снова одобрительно хмыкнул и попросил огня. Я прикурил ему сигарету. Старик затянулся с наслаждением, аж глаза закрыл.
— Знатный табачок у тебя! Ой знатный! Да папироски дорогие, смотрю, фильтрованные! А ты, видать, военный? При погонах да в форме! В каком чине?
— Майора вот получил недавно, — вздохнул я.
— А чаво вздыхашь — то? Не рад че ли? Майор это ведь высокий чин, почетный у солдат!
— Чин то высокий, почетный, но в полку оргпериод объявили, вот и сижу в кабинете по уши в бумажках да отписках.
— Ну эт разве проблема? Вот где бы ты хотел сидеть — в кабинетах по уши в бумажках или в окопе по ноздри в дерьме да в крови? То — то же! Хэх, проблему нашел!
— Да правильно Вы все говорите, вот только на семью сейчас времени нет совсем, дочь по выходным только вижу… — зачем то начал жаловаться я этому странному старику.
— А ты думашь, что всегда с бумагами то со своим нянчиться будешь? Вот кончиться твой как-там-бишь-его период и в норму все встанет. Не боись, служивый! — бодро произнес дедок и звонко рассмеялся. Улыбнулся и я.
— А чего Вы в такой час то тут делаете да еще вдалеке от поселка? Мож довести куда?
— Да не! Не нужно! Я на дежуре тут! — отмахнулся дед.
— Где на дежуре? — не понял я.
— Да тут же. Тут, — кивком старик указал в сторону поворота на кладбище.
— На кладбище сторожем что ли? Там что сторожку поставили? Оградки на металл воруют?
— Ой! Да какие оградки! Я этих обратно воротаю! Они ж как дети — проснется и давай шорохаться по окрестностям! А ежели к людям выйдут? Скандал! А оно надо кому? Правильно никому не надо!
Я немного обалдел от услышанного: кого там дед гоняет? Кто там «шорохается»? Может с катушек от старости съехал? Да не — вроде спокойный, адекватный.
— Кого Вы воротаете? — переспросил я.
— Да этих же, ну… — дед кивком указал опять в сторону кладбищенского поворота.
Пятница. Конец рабочего дня. Всеми правдами и неправдами хотел «свинтить» домой и вместе с женой и дочкой рвануть в город к родителям, но увы — вновь навалилось бумажной работы. Отзвонился жене, сказал, что отвезти не могу, опять застряну допоздна. Анька моя, разочарованно вздохнув, сказал:«Ну что ж — мы на автобусе тогда поедем, а ты завтра приезжай.» Я буркнул в трубку:«Угу» — и погрузился в работу.
Двенадцатый час уже. Все! Ура! Последняя бумажка отпечатана. Ключи сданы дежурному. А я на машине уже мчусь домой, в ожидании крепкого сна и завтрашней поездки в город.
Вот те раз! Дорога закрыта на ремонт, стоит знак объезда, указывающий на дорогу влево. А это крюк еще километров в 5. Но выбора нет — нужно ехать. Должен сказать, что дорога эта не пользовалась популярностью, и у нас именовалась как «кладбищенская» так, как шла она мимо кладбища и выходила вновь на трассу. Дорога не была ничем освещена и с обоих сторон окружена лесом с довольно густым подлеском. Ехал я не быстро, монотонный звук двигателя и пустая ночная дорога начали клонить меня в сон. Так! Все! Стоп! Нужно остановиться, размяться, покурить, а то так и уснешь за рулем да въедешь в дерево или встречку поймаешь. Выехал на обочину, включил аварийки, вышел из машины, сладко потянулся, достал сигарету, закурил, облокотившись на локтем на крышу авто. Осмотрелся и улыбнулся — остановился аккурат перед поворотом на кладбище — сейчас призраки с оборотнями да мертвяками полезут пугать и обгладывать уставшего меня, а я даже сопротивляться не буду — пусть жрут, может отравятся.
— Кхм — кхм… — у багажника машины кто — то стоял и пытался привлечь мое внимание. От неожиданности я аж вздрогнул и смешно крякнул.
— Да не боись, хлопец. Не покусаю. — сказал старичок, выделяя в словах каждую букву «О». Старичок был из тех, кого называют «бойким» — видно, что старый очень, но выглядит молодцевато, ходит прямо, а не ссутулившись и не хромая, голос звонкий, даже зубы все присутствуют, борода и волосы седые сплошь да аккуратно уложены и пострижены. Но вот одет он был странновато — как в кино или старых фотографиях 40х — 50х годов — армейские галифе заправленные в высокие сапоги и китель полувоенного покроя застёгнутый до самого горла. Одежда был конечно ношенная, но отлично выстиранная и выглаженная.
— Хлопец, табачку не отсыплешь? А то я, старый пень, кисет свой обронил где — то да спички похерил! — жалостливо попросил дед.
— Конечно, отец. — протягивая пачку сигарет, ответил я.
Дедушка бойко подошел ко мне, принял пачку сигарет, внимательно осмотрел ее со всех сторон, аккуратно открыл, понюхал, одобрительно хмыкнул, достал сигарету, помял ее слегка и засунул в рот, пожевав чуть-чуть фильтр, снова одобрительно хмыкнул и попросил огня. Я прикурил ему сигарету. Старик затянулся с наслаждением, аж глаза закрыл.
— Знатный табачок у тебя! Ой знатный! Да папироски дорогие, смотрю, фильтрованные! А ты, видать, военный? При погонах да в форме! В каком чине?
— Майора вот получил недавно, — вздохнул я.
— А чаво вздыхашь — то? Не рад че ли? Майор это ведь высокий чин, почетный у солдат!
— Чин то высокий, почетный, но в полку оргпериод объявили, вот и сижу в кабинете по уши в бумажках да отписках.
— Ну эт разве проблема? Вот где бы ты хотел сидеть — в кабинетах по уши в бумажках или в окопе по ноздри в дерьме да в крови? То — то же! Хэх, проблему нашел!
— Да правильно Вы все говорите, вот только на семью сейчас времени нет совсем, дочь по выходным только вижу… — зачем то начал жаловаться я этому странному старику.
— А ты думашь, что всегда с бумагами то со своим нянчиться будешь? Вот кончиться твой как-там-бишь-его период и в норму все встанет. Не боись, служивый! — бодро произнес дедок и звонко рассмеялся. Улыбнулся и я.
— А чего Вы в такой час то тут делаете да еще вдалеке от поселка? Мож довести куда?
— Да не! Не нужно! Я на дежуре тут! — отмахнулся дед.
— Где на дежуре? — не понял я.
— Да тут же. Тут, — кивком старик указал в сторону поворота на кладбище.
— На кладбище сторожем что ли? Там что сторожку поставили? Оградки на металл воруют?
— Ой! Да какие оградки! Я этих обратно воротаю! Они ж как дети — проснется и давай шорохаться по окрестностям! А ежели к людям выйдут? Скандал! А оно надо кому? Правильно никому не надо!
Я немного обалдел от услышанного: кого там дед гоняет? Кто там «шорохается»? Может с катушек от старости съехал? Да не — вроде спокойный, адекватный.
— Кого Вы воротаете? — переспросил я.
— Да этих же, ну… — дед кивком указал опять в сторону кладбищенского поворота.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
