Старинные часы

— Ну вот, а сейчас я говорю, что часы нельзя уничтожить. Последствия для тела, это ерунда. То что можно умереть, это тоже ерунда. Но не забывай про последствия для души. Или ты хочешь вечно служить темным силам, или маяться не найдя себе приюта после смерти? Или чтоб твою душу изорвали в клочья демоны? Ты готов отдать не только тело, но и душу на вечное растерзание, на вечное рабство.

От этих слов майора передернуло, он уже не был уверен в своих силах, он вообще был не уверен в себе. Ему стало снова страшно, так же как и двадцать лет назад. Он вновь почувствовал этот страх: странный, дикий страх перед неизведанным, перед тьмой.

— Страшно? — старуха вопросительно смотрела на него.

— Ну да, еще бы, — глухо отозвался Звонарев.

— Привези ко мне эту женщину, я хочу с ней поговорить, может я ей помогу.

— Угу, когда нужно ее привезти?

— Чем быстрее, тем лучше, — сказала пожилая женщина.

Майор вышел из избы, его руки дрожали, голова кружилась. Что-то было в этой старухи, что-то страшное. Он много думал о последствиях уничтожения часов, и воспринимал это все спокойно. Но когда об этом сказала Ядвига, его словно молния поразила, словно страх взорвал его изнутри. Он даже боялся думать об этом. Его душа-это единственное, что у него есть, самое дорогое, это он сам. Раньше майор об этом не думал, но сейчас… Эта старуха одним предложением о душе, поселила страх в голове мужчины.

Звонарев сел за руль своей машины, завел ее и начал выбираться из этой глуши. Он не хотел сюда возвращаться, ему было действительно страшно, настолько страшно, что он хотел все это бросить. Так страшно ему не было даже тогда, когда он находился на волосок от смерти. Этот страх, что-то большее чем смерть, что-то более глубокое.

Вот он наконец выбрался на трассу, спокойно вздохнул и поехал в дом к Наталье.

Наталья стояла перед часами, и думала, что ей сделать, что нужно сделать, чтоб вернуть свою дочь. Она был уверена, именно часы имеют отношение к исчезновении Сюзанн. Женщина в этом не сомневалась.

— Сюзанн, дорогая, если ты меня слышишь, дай мне знак, что я должна сделать, чтоб увидеть тебя.

Женщина стояла и плакала, у нее не было истерики, она просто не знала, что ей сделать, она чувствовала свое бессилие, и это было самое ужасное для нее. Она не могла ничего сделать, она не знала, что надо сделать.

— Что вы мне хотите сказать? — женщина разговаривала с часами или сама с собой.

— Что вам от нас надо, что вам нужно от моей дочери, верните ее назад. Пожалуйста верните.

Вдруг в часах зашевелились картинки, и Наталья на секунду увидела в них картинку своей дочери. Она не сомневалась это промелькнула ее дочь, она там в часах. Женщина схватилась за часы:

— Нет нет, подождите, подождите, — закричала она.

— Я прошу вас, дайте мне взглянуть на свою дочь! Прошу вас!

Наталья кричала, но картинки перестали вращаться, свою дочь женщина уже не видела. Она упала на пол и зарыдала.

— Это не честно, так не должно быть! Верните мою дочь!

Она стала вспоминать, какая была Сюзанн хорошая девочка, как им было весело, когда они играли во дворе летом. Как брызгали друг друга из водяных пистолетов и смеялись. Это было счастье, настоящее счастье. Потом их дочь начала взрослеть, и они стали учить ее читать. Это было так интересно, наблюдать как твой ребенок пытается учить буквы, пытается читать. Видеть заинтересованные глаза дочери, такие красивые и серьезные. Это было очень смешно. Потом они учили дочь писать. Купили ей прописи, показывали как нужно писать палочки, крючки, а затем и буквы. Наталья вспоминала это все и не много успокаивалась. Это придавало ей уверенности в своих силах. Женщина встала и посмотрела на часы.

— Я все ровно верну свою дочь, все ровно верну, чего бы это мне не стоило, — с уверенностью сказала она и вышла из комнаты.

Наталья зашла в кабинет, села за компьютер.

— Может в Интернете можно что-нибудь найти об этом, — подумала она.

Но в Интернете она ничего не смогла найти, там было много всего, но это все было мусором, ненужным мусором. Никакой информации.

— Абсолютно ничего, как будто эти часы появились ниоткуда. Неужели никто ничего про них не писал в Интернете? — Наталья опять начала плакать.

— Так, надо взять себя в руки, может майор Звонарев что-то подскажет, ведь не зря он мне сказал, что у них было такое дело? Наверняка он что-то знает! Надо дождаться его и успокоиться.

Наталья вышла из кабинета и села на диван в холле. Она достала фотографии дочери и стала их рассматривать. Больше она ничего не могла сделать. Ей нужна хоть какая-то зацепка, хоть что-то: идея или мысль. Нужен толчок, чтобы можно было действовать.