Старушки

Вера Павловна тихо сидела на скамеечке и ждала, когда из подъезда выйдет её старая подруга Степанида Петровна. Они с ней дружили почитай уже двадцать лет, с тех пор как переехали сюда, в новый тогда ещё дом, из сносимых в районе «хрущёвок». Тогда у них дети ещё не оперились, им нужны были их родители, да и мужья ещё были живы. Нынче же дети улетели из гнёзд, у Веры Павловны уже подрастала где-то в соседнем доме внучка. Муж умер лет эдак пять назад. У Степаниды же внуков не было, а муж ушёл к другой ещё до переезда. В общем, подруги поневоле. Они одни были совсем одиноки, у остальных кто-нибудь да был. Еще, правда, была совсем одинокая Софья Владимировна из соседнего подъезда. Но она с ними на скамеечке редко сидела, держалась скрытно, к тому же старая перечница имела ещё порох и преподавала историю в местной школе.

Мимо Веры Павловны прошел к подъезду молодой человек, высокий, худой, в наушниках. Ничего не вижу, ничего не слышу. Уверенно потыкал пальцем в кнопки домофона и вошёл через пароль. Пална насторожилась, никогда его не видела здесь раньше, надо будет присмотреться, нынче маньяков и террористов полно. Дома вон как спичечные коробки падают.

Через несколько минут из подъезда вышла Степанида. Грузно ступая, она добралась до скамеечки, разместила своё полное тело рядом с тщедушной Верой и, отдышавшись, спросила:

— Ну? Какие новости?

— Да какие новости? Я только что пришла. Спокойно у нас. Как в могиле. Чего твой Вовка?

Вопрос был довольно логичным. Про Вовку, внука Степаниды, Павловна довольно давно не спрашивала.

— Да фиг его знает. Звонил тут, вроде как обещался заехать в субботу. Я пироги спеку конечно, а вот заедет он или нет, это вопрос такой.

— Пироги-то с чем?

— Да с мясом. Им молодым мясо нужно.

— Сколько он с той Светкой-то?

Степанида недовольно нахмурилась, кинула взгляд сверху вниз и нехотя ответила.

— Да уж второй год.

— Жениться не собирается?

— Да нет. Нынче времена сами знаешь, нам не понять. Он даже вроде и хочет, чего уж, всё-таки ему скоро сорок, а она ни в какую. Даже и не пойму чего ей надо тогда от него. Да и вроде ж сам он у меня справный. Квартира, машина, пьёт в меру и только по праздникам. А твоя Юлька как?

Вопрос был тоже логичным. Юля — это внучка Веры Павловны. Вертихвостка тринадцати лет, которая посещает Павловну каждые выходные. Родители у неё в разводе. Сын Веры Павловны, Павел, третий раз женился, и хотя ещё внуков не наплодил, но и дочерью своей не занимается.

— Да… Растёт как сорная трава. Вроде как у меня опять в выходные будет. Павел тут на днях звонил, сказал, что на книжку мне денег перевёл. Так я ей с пенсии уже печенья купила.

Кстати! А я только что видела, как к нам в подъезд молодой человек заскочил, да так уверенно номер набрал на домофоне. И прям фырк и всё!

— Это такой высокий, худой, волосы рыжеватые и в наушниках?

— Ну да! Кто таков, я не знаю.

— Это квартирант мой! — на лице Степаниды появилось хитрое выражение.

— Студент. Я ему комнату сдаю.

— Да ты что! — Вера Павловна вскинула худенькое морщинистое личико, — И не боишься?

— Чего?

— Ну вдруг маньяк какой? Вон по телевизору чего показывают!

Тело Степаниды под коричневой кофтой заколыхалось от смеха.

— Какой из него маньяк? Соплёй перешибить можно, ну ты скажешь! Нормальный парень, день-деньской над книжками сидит. Мне с ним интересно, мне по сто долларов в месяц будет платить, деньги небольшие, но и не лишние. Он там уже к себе какой-то компутер притащил, а ещё обещал телевизор новый в будущем и ремонт в ванной сделать. Пускай живет, пока не надоест! А как надоест — сгоню!

— Ты у него хоть паспорт спрашивала?

— Да зачем? Он просил звать его Алан, ну и всё! Алан — вечно пьян. Говорит, что из Абхазии к нам приехал, на агронома учиться.

— Да зачем им агрономы! Там палку воткни — дерево вырастет.

И разговор старушек потёк бурным и нескончаемым потоком… Юлька сидела на кухне за спиной у Веры Павловны и, болтая ногами, рассказывала про свою молодую жизнь. Вера Павловна помешивала суп и иногда кивала, соглашаясь. На лице её застыло умиротворённо-добродушное выражение.

— А я Настьке и говорю, ну что ты в нём нашла? Он такой толстый, к тому же рыжий и с веснушками. А она мне, мол, мне не понять. А я знаю, чего она с ним водится. Он же ей списывать даёт на математике, а она ему подсказывает на литературе. Симбиоз у них. А я буду с Васькой дружить, наверное, он карате изучает. Или с Олегом, он бокс знает.

Вера Павловна насторожилась.

— А они, эти… Олеги всякие, они к тебе потом приставать не будут?

— Не бабушка, им рано ещё. На меня там Димка из десятого Б глаз положил, вот он может! Ему уже 15.

— Чего? — старушка бросила поварёшку, — Чего он там может?

Внучка под суровым взглядом осеклась. Потом тряхнула косичками и залилась смехом.

— Ну, приставать может. Да ладно тебе бабушка, нам уже про презервативы всё объяснили, проблем не будет.

— Да вдруг он маньяк какой! Снасильничает и всё.

Внучка упала головой на стол, плечи её тряслись от смеха.