Старый дом

А потом в его жизни внезапно появилась она… Гермиона. С которой Люциус забывал обо всём на свете, наслаждаясь её спокойствием, нежностью, чуткостью и отзывчивостью. Ей нравилось слушать, о чем он говорит. Она в некоторой степени даже восхищалась им — давно забытое чувство, и в её компании Люциус чувствовал себя моложе и беззаботнее. Этот дом долгое время был его убежищем, где можно спрятаться от внешнего мира. И здесь он тоже не раз предавался своим тяжёлым мыслям и воспоминаниям, напиваясь в одиночестве до бесчувственного состояния, ощущая себя потерянным, как никогда. Но с тех пор, как в нем стала появляться Гермиона, в его жизнь вернулись былые краски. Он не заметил, как погрузился в воспоминания…

— Я всё сдала на отлично! — выпалила она с порога, отряхивая снег с пушистых волос. Сегодня она не накрасилась, выглядела моложе своих лет, и Люциус боготворил эту естественность. — Представляешь, вопросы были такими лёгкими, что я всё время ждала какого-то подвоха. Ох, я так переволновалась! Они объявили результаты только после того, как ответил последний человек, и я не знала, набрала ли нужное количество баллов или нет! — Гермиона взглянула на себя в зеркало, пытаясь пригладить кудряшки, едва не смахнула локтём вазу с лилиями с комода, и снова повернулась к Люциусу. Её лицо светилось от возбуждения. — Но мне повезло, к счастью! Я набрала максимальное количество баллов, и мне уже предложили место в Отделе регулирования и контроля за магическими существами. Я сказала, что подумаю, но…

Она перевела дыхание, чтобы не запищать от восторга. Люциус видел, что Гермиону так и распирает от удовольствия, потому не мог разочаровать её. Он был искренне рад за неё и в некоторой степени горд, но в глубине души оставался неприятный осадок. Ему бы хотелось заботиться о ней, исполнять её желания, баловать, как дочку, которой у него никогда не было и которую всегда хотелось иметь. Гермиона же в который раз доказывала, что она независимая самодостаточная личность, а это означало, что она в любой момент может уйти. Она не нуждается в нём настолько сильно, насколько нужна ему.

— Я ни секунды не сомневался, что ты окажешься лучшей, — он подошёл к ней, убрал непослушную прядку за ушко и коснулся губами холодной после улицы щёчки. Гермиона потянулась в его объятия, и он охотно сжал руки вокруг её талии. — Все мечты сбываются?

— Почти все, — глухо ответила она, уткнувшись носом в его грудь. — У нас есть что-нибудь на ужин? Кажется, я не ела целую вечность.

— И не спала, судя по твоим глазам.

— А что с ними не так? — спросила она, когда Люциус, взяв её за руку, повёл следом за собой на кухню.

— Они красные, как у вампира. Садись, домовики должны были что-то приготовить.

Гермиона игнорировала стулья. Ей почему-то было предпочтительнее сидеть, забравшись на кухонный столик, и Люциусу нравилась эта её привычка. Она оторвала крупную виноградинку с грозди, лежавшей во фруктовой вазе, и продолжила рассказывать об экзамене, пока Люциус искал бокалы и доставал вино. Сама Гермиона не любила заниматься кухней, а он просто этого никогда не делал, и если бы не домовики, то они оба уже бы умерли от голода.

— Я нарежу сыр, — вызвалась она, пытаясь соскользнуть со своего места на пол, но Люциус остановил её, отвлекая поцелуем.

Семь дней он думал только об этих губах! Об этом запахе, голосе, об этом маленьком прекрасном теле, и больше не собирался ждать ни минуты. Сдерживаемая целую неделю страсть уже совсем скоро охватила обоих, и да — это было быстро, остро и болезненно прекрасно…

— Нам всё-таки нужно поесть, — наконец отдышавшись, сказала Гермиона, поправляя на себе одежду. — Или ты ужинал сегодня… дома?

— Нет. Я ждал тебя.

Гермиона кивнула и, вытащив из холодильника сыр, взялась за нож. Проще, конечно, было зачаровать его, но бытовые заклинания не слишком хорошо давались ей, потому как ими она пользовалась не очень часто. Гермиона знала, что кусочки получатся куда аккуратнее, если она нарежет сыр вручную, хотя придётся потратить больше времени.

Люциус инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Может, он в этот раз не довёл её до оргазма? Нет, здесь ошибки быть не могло — Гермиона не умеет притворяться, а он слишком хорошо разбирается во лжи. В чём же тогда дело?

— Что-то не так? — решил спросить прямо.

— Нет, всё в порядке, — соврала она. — Как у тебя прошла неделя?

— Как и всегда, — Люциус пожал плечами, внимательно разглядывая её со спины.

— Я не понимаю, Люциус, почему ты не хочешь изменить ситуацию, которая тебе не нравится?

— Что ты предлагаешь мне изменить? Имя, фамилию, внешность?

— О, тебя не устраивает твоя внешность?

— Гермиона, остатки моей совести не позволяют мне развестись с женой. Ты знаешь об этом.

— Знаю, — отозвалась она. — Ты прикрываешься порядочностью — и в этом твоя главная проблема. Мы в ответе за тех, кого приручили.

— А ты пытаешься давить на меня! — довольно резко бросил он.

Гермиона воткнула кончик ножа в разделочную доску, встречаясь с его взбешённым взглядом.