Стажер Адо

Передо мной лежал окоченевший нагой труп мужчины. Выпученные глаза, перекошенное от ужаса лицо, руки лишены пальцев, на лбу вырезано «Вор» — зрелище, которое почему-то не сильно удивило меня. Однако, одинокая пара сапог, стоявшая на его груди, выглядела куда более неожиданно. Я почему-то не сомневался, что это именно те самые сапоги, за которыми отправил старик. Но радость была не долгой: на меня кто-то смотрел. И этот кто-то был не просто злым, он буквально ненавидел меня. Ненавидел всем своим нутром. Я чувствовал его злобу и тьму, даже не поднимая головы.

Однако любопытство победило страх, и я посмотрел наверх. Оттуда на меня взирало нечто черное, по форме напоминавшее человека, только очень высокого. В руке оно держало подобие факела, правда, вместо красного огня, светилось белое, подобно яркому туману, пламя. Существо смотрело в мою сторону, но не шевелилось. У него были кровавые точки вместо глаз. Я боялся вздохнуть, боялся даже моргнуть. Ноги будто уснули, став совершенно ватными.

Джимми, он не видит тебя, иначе бы уже давно спустился и уложил рядом с этим трупом. Все в порядке. Дыши спокойно и ровно и жди, когда он свалит отсюда. Просто сиди на месте и жди!

В своих рассказах, я частенько прибегал к одному штампу: если герой сильно напуган, то он обязательно надует в штаны, особенно, если это девушка или ребенок. Но сейчас, сидя посреди самого темного леса в мире, без единого пальца на руках, возле окоченевшего трупа, с чудовищем, ожидающим малейшего повода для расправы, я вдруг отчетливо понял, что писал полнейшую чушь, — с моими штанами все было в полном порядке.

Не знаю, сколько еще времени пришлось бы просидеть в мучительном ожидании, однако темное существо ушло, оставив меня в покое.

Не теряя ни секунды, я обхватил обеими руками сапоги и рванул в сторону города. Сейчас было просто необходимо убраться подальше от этого монстра, пока он не передумал. Встреча с чудовищем убедила меня, что потеря пальцев — не самое страшное, что могло произойти, и я не хочу закончить, как тот вор.

«Джимми, помни: главное — добраться до озера и вдоль него доберешься до города!» — именно с таким настроем мне удалось через некоторое время выбраться из чащи, ориентируясь по еле различимому шуму воды.

Когда старик открыл дверь и увидел меня, то ничуть не удивился, только хмыкнул, ковыряясь зубочисткой во рту.

— И вы даже ничего не скажете? — негодовал я.

— Мне отрезали пальцы! Все до единого! — голос сорвался, из глаз потекли слезы.

— Прискорбно, — сухо ответил он, впуская меня в свой сарай.

— Вот сапоги ваши достал! Тоже ничего не скажете? Еще какая-то старуха загипнотизировала меня и украла сверток с пальцами! — пес Боб весело вилял хвостом, радуясь моему возвращению.

— А теперь сядь и выслушай, — произнес старик, — думаешь, тебя выбрали, потому что ты невероятно одаренный? Вовсе нет. Адо не призывает никого случайно. Это не привилегия, не дар и не проклятье, это твоя судьба. Тот рисунок, что я тебе дал, не просто каракули, а знак. Когда охотнику что-то крайне необходимо, он входит в связь с Адо, и будто в трансе, сидит с открытыми глазами, и рисует, то, о чем ему говорит город. И в последний раз, он привел меня к тебе. И я ничуть не сомневался, что ты вернешься, вернув украденные сапоги.

Когда он договорил, я безумно сожалел, что не мог никак убить его.

— У меня больше нет пальцев! Я теперь инвалид! И сейчас, вы говорите, что обо всем знали? Вы чудовище, похуже того, что чуть не прикончило меня в лесу! — мой крик напоминал истерику, но мне было плевать.

— Ты встретил его в лесу? — поразился старик.

— Именно! И… — Что же, это объясняет все, что с тобой произошло — перебил он, — Адо спас тебя. Встречи со старухой и семьей фермера были не случайны, ведь будь у тебя хотя бы один палец на руке или в кармане, хоть одна фаланга, чудовища нашли бы тебя. А сейчас пошли спать, завтра начнется твое обучение, стажер.

Я шел по улице в плаще и высоком цилиндре. Лил дождь, словно на небе прорвало водонапорный шланг. Мой наставник, которого все звали мистер Хог, ждал меня возле лодок. Яблоко лопнуло, когда я сжал его своими новыми стальными пальцами. Не скажу, что они были лучше прежних, но теперь я знал точно, что их мне больше никто и никогда не отрежет. Улыбка не сходила с лица, ведь я направлялся на ферму, где тридцать свежих пальцев ожидали, когда мы за ними придем.