Джон Стейн — гость из Техаса, решил свободно погулять по Москве, без пригляду, и завернул в ГУМ.
1 мин, 35 сек 6791
Захотелось ему пообщаться с простыми гражданами, хотя бы на уровне продавцов. Какие они? — А вот такие!
На сдачу дают блестящий советский рубль с вождём мирового пролетариата!
И решил Стейн попытать своё счастье через «орьёл — рьешку».
Ежели Ленин — то будет Мир во всём Мире.
А ежели не Ленин — то Сталин.
ГУМ есть ГУМ. Народу много, толкотня-локотня. Все бурливо носятся вниз, вверх, вдоль, поперёк!
А некоторые у фонтана свидание сами себе назначат и… стоят.
Над всем этим царствует хрустальный купол — крыша. Под него и вознёсся Ленин рублём, подброшенный на «орьёл — рьешка», другом социализма с американской мечтой. Взметнулась стейнбекова рука вслед за незнающим инфляции рублём, в ожидании всемирной Судьбы и… застыла.
Стыла, стыла… Да так и не вернулся назад голубь сизокрылый, на сдачу русской красавицей — продавщицей беззаветно отданный.
Тут сзади некто ангелоподобный нежно крылом — рукой его легонечко тронул и шепнул: «Давай собьёмся по рублю». Через минуту Стейн уже по-советски распил чекушку пшеничной. Татуировка «Саша + Маша» на сучковатых пальцах у Ангела просвечивала скрозь грани стакана, наливаемого ровнёхонько под край.
На правах хозяина случайного запоя Ангел выпил первым. Вторым выпил Стейн. И ему от этого похорошело.
Парень из Техаса решил ещё попытать счастья. Он разменял красную бону на рублёвые нумизы и встал для подбросу рубля на то же самое место.
Куба Грузией взлетела аж под самый хрустальный купол и… невозврат! И снова Ангел, чекушка, стакан, и булики под самый край. И так три раза по три раза… Потому, что Бог любит, а Троица голубит! И похорошело… И похорошело так!, что Стэй был готов вернуть Аляску в ГУМ, а ГУМ с хрустальным фонтаном на сто лет пригласить в штат Техас, — и там открыть бойкую торговлю через «орьёл-рьешка», «давай собьёмся по рублю» и гранёные стаканчики.
Сознание его поплыло белорыбицей, ударило Царь-колоколом по Царь-пушке и подкованной блохой блохнулось на двуспальный аэродром в фешенебель «Бельведера».
Всю ночь ему снилась красавица Синди из «Санди таймс».
Утром тело Стэя проснулось напротив ГУМа, под голубой елью, за Мавзолеем.
На сдачу дают блестящий советский рубль с вождём мирового пролетариата!
И решил Стейн попытать своё счастье через «орьёл — рьешку».
Ежели Ленин — то будет Мир во всём Мире.
А ежели не Ленин — то Сталин.
ГУМ есть ГУМ. Народу много, толкотня-локотня. Все бурливо носятся вниз, вверх, вдоль, поперёк!
А некоторые у фонтана свидание сами себе назначат и… стоят.
Над всем этим царствует хрустальный купол — крыша. Под него и вознёсся Ленин рублём, подброшенный на «орьёл — рьешка», другом социализма с американской мечтой. Взметнулась стейнбекова рука вслед за незнающим инфляции рублём, в ожидании всемирной Судьбы и… застыла.
Стыла, стыла… Да так и не вернулся назад голубь сизокрылый, на сдачу русской красавицей — продавщицей беззаветно отданный.
Тут сзади некто ангелоподобный нежно крылом — рукой его легонечко тронул и шепнул: «Давай собьёмся по рублю». Через минуту Стейн уже по-советски распил чекушку пшеничной. Татуировка «Саша + Маша» на сучковатых пальцах у Ангела просвечивала скрозь грани стакана, наливаемого ровнёхонько под край.
На правах хозяина случайного запоя Ангел выпил первым. Вторым выпил Стейн. И ему от этого похорошело.
Парень из Техаса решил ещё попытать счастья. Он разменял красную бону на рублёвые нумизы и встал для подбросу рубля на то же самое место.
Куба Грузией взлетела аж под самый хрустальный купол и… невозврат! И снова Ангел, чекушка, стакан, и булики под самый край. И так три раза по три раза… Потому, что Бог любит, а Троица голубит! И похорошело… И похорошело так!, что Стэй был готов вернуть Аляску в ГУМ, а ГУМ с хрустальным фонтаном на сто лет пригласить в штат Техас, — и там открыть бойкую торговлю через «орьёл-рьешка», «давай собьёмся по рублю» и гранёные стаканчики.
Сознание его поплыло белорыбицей, ударило Царь-колоколом по Царь-пушке и подкованной блохой блохнулось на двуспальный аэродром в фешенебель «Бельведера».
Всю ночь ему снилась красавица Синди из «Санди таймс».
Утром тело Стэя проснулось напротив ГУМа, под голубой елью, за Мавзолеем.
