Не пытайтесь найти здесь, какой бы то ни было, смысл, его тут нет… Дж. Твин Ли эсквайр...
198 мин, 45 сек 12399
Сбили вскорости. Хорошо, что шли мы практически над землей. Винт неожиданно прекратил вращаться, Горбун успел открыть закрылки и мы мягко спланировали прямо на подвернувшуюся как нельзя, кстати, бейсбольную площадку. Я всегда говорил, что спорт — это прекрасно!
Вокруг площадки густо росла Буйная Морковь, Малина Чимзано в человеческий рост, и какая-то неопределенного вида ботва, а большую часть пространства занимали бетонные блоки и прочие стройматериалы, которые были разбросаны в живописном беспорядке. Как мы не разбились, не пойму до сих пор. Я сразу же облюбовал Большую Коммуникационную Траншею, и потому, выбравшись из дымящейся машины, мы поспешили укрыться в ней. Вскоре рядом материализовалась средних размеров башня из серого камня, я вопросительно посмотрел на Чукки, тот развел руками, а Горбун незамедлительно в башню заполз. Ну, чтож, его дело маленькое — он водила.
Увы, там было занято. В смысле в траншее. Несколько пар Гомо занимались там однополой любовью. Заметив нас, он забыли о любви и предались ненависти. К нам. У них были старенькие АСГ (автомат специализированный гомосексуальный) и пара минометов. Но наши во время брошенные гранаты сделали свое дело, потом Чукки пару раз выстрелил из Золотого Маузера, чем навсегда угомонил оставшуюся в строю пару особо крупных Гомо из обосновавшегося в траншее подразделения.
Потом ваш непокорный господин (прости читатель, никак не могу называть себя «покорным слугой») предложил:
— Вот Чукки, а давай приколемся…
— Давай, — осторожно согласился Чукки.
— Смотри! — я указал Соратнику на стоящую в тридцати метрах от нашей позиции Скамейку, сложенную из тяжелых бревен. Скамейка была оккупирована Морскими Медузами — особым муниципальным подразделением Амазонок.
Подозрительно глядя на нас Амазонки ловко чистили ствол 100-милиметрового дальнобойного морского орудия.
— Пальнуть бы из этой машинки разок по Институту, — предложил я.
— Так, а в чем проблема? — Чукки тряхнул хайером и решительно двинулся к дамам. Сунув ствол ручного пулемета в чью-то половую щель, Даун спросил:
— Двух монеток не найдется?
Монетки моментально нашлись. Амазонки были явно растеряны. Щедро окропив скамейку бензином, и швырнув на нее зажженный спичечный коробок, мы отправились звонить, с сожалением глядя на орудие. Ни одного снаряда у Амазонок не оказалось.
Когда за нами захлопнулась дверь стоявшей неподалеку Телефонной Будки, то стекло ее немедленно разлетелось разбитое пулей вдребезги. Я инстинктивно отшатнулся, и пуля разбила телефонную трубку, зацепив ухо Дауна.
— Ойбл… — сказал Чукки и оглянулся в поисках стрелка.
Одна из артиллеристок палила с колена. Растерянность артиллерийского расчета быстро сошла на нет. Пришлось бросать дымовую гранату, и когда все исчезло в клубах дыма, Чукки все-таки набрал заветный номер.
Говорил он на малопонятном языке Самоквитов, и я не мешал. После, когда разговор сошел на нет, и мы притаились в глубокой, словно специально для нас отрытой Коммуникационной Траншее, я предложил, просто так, для смеха:
— А давай снимем когда-нибудь нормальных баб, ведь есть же где-то нормальные…
Чукки посмотрел на меня странно. Ободренный, я продолжил:
— Прикинемся обычными горожанами. Скажем, что Винище имеется и прочее, что они там любят, я не знаю… пригласим в гости…
— К кому? — сразу уточнил осторожный Даун.
Твин Ли гордо выпрямился, опираясь на базуку и чуть не получил каким-то овощем по голове:
— Ко мне!
— Га-га-га… — несмело рассмеялся Чукки, — насмешил.
— Молчи. Дурак, в этом вся соль. Привозим их в Институт, тут места свободного завались и…
— И они на радостях сношаются между собой, а на нас…
Я сплюнул. Все-таки Чукки был ужасный сноб, никакой романтики.
Когда-то я спросил у него, где он хранит оружие, так он ответил мне, что в холодильнике, потому что там видите ли всегда пусто и туда никто не заглядывает.
Тут за нашими широкими спинами разорвалось две лимонки, взрывною волной меня отбросило в мусорную кучу. А вот Чукки уберегся, так как в это время скакал козлом за мусорными баками, потирая ушибленную ягодицу. Пока Джокер выкарабкивался из облепившего его хлама, левая рука наткнулась на что-то твердое. Несколько энергичных гребков и перед взором изумленного Корпса показалась Самая Одинокая В Мире Нога,
обутая в кроссовок примерно 43-44-го размера. (Этот кроссовок впоследствии очень неплохо смотрелся на ноге Чукки Дауна, а потом был продан с Аукциона за баснословную сумму неизвестному коллекционеру. Примечание Ч. Дауна). Появление Самой Одинокой в Мире Ноги всегда считалось добрым знаком, и это подтвердилось немедленно. Когда я выбрался из мусорной кучи, на мне красовалась почти новая Снорковая Шуба, правда без рукавов, и воротника. (И тем не менее ее я последствии толкнул какому-то мрачному философу-марксистув одном из подземных переходов Нового Города. Примечание Т. Ли).
Вокруг площадки густо росла Буйная Морковь, Малина Чимзано в человеческий рост, и какая-то неопределенного вида ботва, а большую часть пространства занимали бетонные блоки и прочие стройматериалы, которые были разбросаны в живописном беспорядке. Как мы не разбились, не пойму до сих пор. Я сразу же облюбовал Большую Коммуникационную Траншею, и потому, выбравшись из дымящейся машины, мы поспешили укрыться в ней. Вскоре рядом материализовалась средних размеров башня из серого камня, я вопросительно посмотрел на Чукки, тот развел руками, а Горбун незамедлительно в башню заполз. Ну, чтож, его дело маленькое — он водила.
Увы, там было занято. В смысле в траншее. Несколько пар Гомо занимались там однополой любовью. Заметив нас, он забыли о любви и предались ненависти. К нам. У них были старенькие АСГ (автомат специализированный гомосексуальный) и пара минометов. Но наши во время брошенные гранаты сделали свое дело, потом Чукки пару раз выстрелил из Золотого Маузера, чем навсегда угомонил оставшуюся в строю пару особо крупных Гомо из обосновавшегося в траншее подразделения.
Потом ваш непокорный господин (прости читатель, никак не могу называть себя «покорным слугой») предложил:
— Вот Чукки, а давай приколемся…
— Давай, — осторожно согласился Чукки.
— Смотри! — я указал Соратнику на стоящую в тридцати метрах от нашей позиции Скамейку, сложенную из тяжелых бревен. Скамейка была оккупирована Морскими Медузами — особым муниципальным подразделением Амазонок.
Подозрительно глядя на нас Амазонки ловко чистили ствол 100-милиметрового дальнобойного морского орудия.
— Пальнуть бы из этой машинки разок по Институту, — предложил я.
— Так, а в чем проблема? — Чукки тряхнул хайером и решительно двинулся к дамам. Сунув ствол ручного пулемета в чью-то половую щель, Даун спросил:
— Двух монеток не найдется?
Монетки моментально нашлись. Амазонки были явно растеряны. Щедро окропив скамейку бензином, и швырнув на нее зажженный спичечный коробок, мы отправились звонить, с сожалением глядя на орудие. Ни одного снаряда у Амазонок не оказалось.
Когда за нами захлопнулась дверь стоявшей неподалеку Телефонной Будки, то стекло ее немедленно разлетелось разбитое пулей вдребезги. Я инстинктивно отшатнулся, и пуля разбила телефонную трубку, зацепив ухо Дауна.
— Ойбл… — сказал Чукки и оглянулся в поисках стрелка.
Одна из артиллеристок палила с колена. Растерянность артиллерийского расчета быстро сошла на нет. Пришлось бросать дымовую гранату, и когда все исчезло в клубах дыма, Чукки все-таки набрал заветный номер.
Говорил он на малопонятном языке Самоквитов, и я не мешал. После, когда разговор сошел на нет, и мы притаились в глубокой, словно специально для нас отрытой Коммуникационной Траншее, я предложил, просто так, для смеха:
— А давай снимем когда-нибудь нормальных баб, ведь есть же где-то нормальные…
Чукки посмотрел на меня странно. Ободренный, я продолжил:
— Прикинемся обычными горожанами. Скажем, что Винище имеется и прочее, что они там любят, я не знаю… пригласим в гости…
— К кому? — сразу уточнил осторожный Даун.
Твин Ли гордо выпрямился, опираясь на базуку и чуть не получил каким-то овощем по голове:
— Ко мне!
— Га-га-га… — несмело рассмеялся Чукки, — насмешил.
— Молчи. Дурак, в этом вся соль. Привозим их в Институт, тут места свободного завались и…
— И они на радостях сношаются между собой, а на нас…
Я сплюнул. Все-таки Чукки был ужасный сноб, никакой романтики.
Когда-то я спросил у него, где он хранит оружие, так он ответил мне, что в холодильнике, потому что там видите ли всегда пусто и туда никто не заглядывает.
Тут за нашими широкими спинами разорвалось две лимонки, взрывною волной меня отбросило в мусорную кучу. А вот Чукки уберегся, так как в это время скакал козлом за мусорными баками, потирая ушибленную ягодицу. Пока Джокер выкарабкивался из облепившего его хлама, левая рука наткнулась на что-то твердое. Несколько энергичных гребков и перед взором изумленного Корпса показалась Самая Одинокая В Мире Нога,
обутая в кроссовок примерно 43-44-го размера. (Этот кроссовок впоследствии очень неплохо смотрелся на ноге Чукки Дауна, а потом был продан с Аукциона за баснословную сумму неизвестному коллекционеру. Примечание Ч. Дауна). Появление Самой Одинокой в Мире Ноги всегда считалось добрым знаком, и это подтвердилось немедленно. Когда я выбрался из мусорной кучи, на мне красовалась почти новая Снорковая Шуба, правда без рукавов, и воротника. (И тем не менее ее я последствии толкнул какому-то мрачному философу-марксистув одном из подземных переходов Нового Города. Примечание Т. Ли).
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 38 из 56
