Столкновение

—  Если мы не объединимся и не остановим Братство, вас людей, а позже и нас уничтожат в короткое время. Творец создал все условия. Но мы можем изменить цикл, благодаря Нечистому, который пошел против плана Творца и намеревается сохранить ваши жизни. Ты понимаешь, что это уже происходило? Когда-то давным-давно, другой Нечистый, имя которого теперь звучит как Люцифер, пошел против плана Творца, но возможно вся хитрость в том, что это и было планом самого Творца. Творец — наихитрейший из всех, — Лилит хохотнула и покачала головой, словно рассуждала над шалостью мальчишки. — Все что происходит, происходит не без его ведома. Но у нас у всех есть воля выбирать, этого он не может отнять, это его дар. Вы можете выбрать, пойдете вы по плану нарисованному им, или будете искать свой путь. Поверь, он сам не знает, что из этого получится, он рисует новые картины каждый раз, когда видит что есть возможность нарисовать что-то новое, ведь он Великий Создатель. А ты знаешь, чем он рисует? — спросила она, приблизившись и заглядывая в глаза пленнику с близкого, очень близкого расстояния.

—  Не знаю, — ответил Сагитай, стараясь не поддаваться на ее чары, которые при всей неуместности ситуации будили в нем мужчину.

—  Он рисует нашими жизнями и нашими стремлениями. Каждый раз, когда человек становится чуть больше чем был, Творец смотрит на него и видит себя, — Лилит едва заметно усмехнулась, словно вспомнила о чем-то своем. — Он не любит теплых, он примет тебя, если ты будешь холодным или горячим, но если ты будешь всего лишь теплым… он изблюет тебя из уст своих. Пояснить что это значит?

Сагитай приоткрыв рот смотрел на нее, забыв обо всем. Лилит обошла его и приблизилась к уху, щекоча его своим дыханием.

—  Ты станешь просто расходным материалом. Сейчас люди — теплые, они не нужны ему. У вас есть жизнь, но нет стремлений. Вы не нужны ему. Так было всегда, как только он понимает, что картина закончена, он переворачивает холст. Ваш цикл закончился. Как ты думаешь, кто переворачивает холст? — спросила она, отстранившись и снова встречаясь с ним глазами, беспощадно заполняя сознание человека своим образом.

—  Демоны? — не помня себя выдохнул Сагитай.

—  Да, — подтвердила Лилит, отступая на шаг от пленника. — Теперь ты понимаешь кто нас создал и зачем?

Сагитай молчал, не в силах проронить слово. Это откровение, к которому он не был готов оглушило его.

—  Теперь ты понимаешь предназначение Лукавого и свое великое предназначение? — спросила она.

Ее взгляд гипнотически холодил его, хотя он был уверен, что гипноз был не причем. В каждом ее слове чувствовалась правда и какой-то древний, запредельный смысл. Даже надписи на стене вдруг ожили и обрели не известный, но очень глубокий смысл. От них исходил смысл, древний и не передаваемый, неуловимый как игра теней на стенах этого подземелья, но неизмеримо глубокий, вне разумного понимания. Сагитай на короткую и бесконечно длинную секунду понял, что он не один в этом подземелье среди демонов, что есть что-то еще, заполняющее воздух, заполняющее его и их. Внезапно демоны перестали быть его врагами.

—  Да, Королева. Теперь я понял, — сказал он искренне.

Лилит отошла от него, разглядывая без стеснения с ног до головы.

—  Я рада. Теперь ты можешь называть мое имя. Мое имя Лилит. Это большая честь называть мое имя в моем присутствии.

Сагитай лишь кивнул. Понимание ситуации, пусть даже частичное ошарашило его. Сзади к нему подошли и освободили ноги, затем руки и тело. Слабость все равно присутствовала, и он опустился на колени, не задумываясь об этом. Теперь он видел совсем другую картину. Внезапно далекие трагедии миллионов людей в Европе и все будущее человечества, каким бы оно ни было трагичным, потеряли свой страшный цвет и несправедливый оттенок. Он обрел свой собственный, странный мир и покой, здесь на коленях, голым на земле, в этих тусклых подземельях, среди камней и сырости. Тихо шумел поток, считая свое время, горели, вздрагивая от случайных сквозняков свечи, крупный ночной мотылек, тарахтя крыльями вынырнул из темноты к одной из свечей, но через мгновение снова метнулся от свечи в темноту.

Сагитай пришел в себя. Осмотрелся и встал на ноги.

—  Если Братство будет повержено, то останемся мы с вами. Люди и демоны, — сказал он, потирая запястья.