Столкновение

Его помощник, он же капитан Гаврилов стукнул дверцами шкафчика, затем звякнул горлышком бутылки о край стакана и шаркнул завинчиваемой крышкой маринованных огурцов. Через мгновенье к генералу на подносе приплыл граненный стакан, наполненный наполовину и маринованный огурчик с воткнутой в него вилкой. Почти не глядя на поднос, генерал принял стакан, одним глотком осушил его, сморщился и громко выдохнув, откусил кусок огурца. С хрустом разгрыз его и только потом вдохнул полной грудью, после чего доел вторую половину и положил вилку на ожидающий его в руках помощника поднос.

—  Никому нельзя верить, Гаврилов, никому, — сказал он, подняв вверх указательный палец. Затем постояв еще немного, чувствуя, как теплеют руки и ноги, а в голове появляется легкий шум и легкость, он перевел взгляд на помощника. — И что к тебе эта девка докопалась?

—  Не могу знать, — чуть выпрямившись, в подобие ленивой стойки «смирно», ответил Гаврилов.

—  Ну смотри, — генерал наградил его таким взглядом, словно подозревал в сговоре. — Так… — сказал он, глядя на разложенную карту, на которой добавилось значительно количество обозначений. -Ты давай протри тут все с хлоркой. Наследили они. И с той стороны стола тоже протри… или может сжечь все к чертям, от греха подальше? — Войтенко посмотрел на часы. — Четыре утра. Скоро боевые действия, а я еще не спавши. Непорядок.

Он остановился, глядя как его адъютант достает заранее приготовленное ведро, одевает перчатки и дезинфицирующий раствор, во много раз эффективнее той самой хлорки, но генерал по привычке называл подобное хлоркой, поскольку принципиальной разницы в них не видел. Конечно, у них в части были и санитары, которые по долгу службы должны были бы продезинфицировать тут все, но Войтенко никому не доверял. Это было его кредо. Возможно, он немного доверял Гаврилову, но этого никто не мог знать наверняка. Ранее он носил широкие густые усы, давно, когда был еще молодым, примерно, как его помощник. Усы очень шли его круглому, голубоглазому лицу, делая его мужественным и солидным, но когда его начали продвигать по служебной лестнице, ему посоветовали сбрить сей кусок женщины из под носа, потому что никто из вышестоящих усов не носил. Он послушался, но так и не смог привыкнуть и смириться со своим отражением в зеркале. Опустить сейчас усы он не мог, поскольку они в силу его возраста росли медленно и вообще непонятно как бы сейчас выглядели, а ходить несколько недель неопрятным, с щетиной под носом он позволить себе не мог.

Гаврилов ловко орудовал тряпкой со слабо пахнущим чем-то сладким дезраствором. Слегка попущенный водкой генерал задумчиво смотрел за его действиями.

—  Так, а что там с той девчонкой, что с ними пришла? — встрепенулся он. — Нашли кто, что, откуда?

—  Так точно, господин генерал, — ответил Гаврилов не отрываясь от занятия.

—  Ты давай не так точной, посторонних нет. Рассказывай, что с ней?

—  Ну… — Гаврилов приподнял брови, вспоминая и собираясь с мыслями. — Марьям Владимировна по фамилии Соболина, тысяча девятьсот девяносто… года рождения, коренная москвичка. Окончила общеобразовательную школу, затем педагогический, затем неоконченное высшее, по специальности иностранные языки. Отец — строитель, мать — учитель, ребенок без внимания. По характеристикам не глупая, но доучиваться не хотела, потом со всеми постоянно конфликты, что с родителями, что в школе, что в университете. Несколько приводов в милицию, хулиганство, хотя там если честно хулиганством особо и не пахнет, в основном неуважительное отношение к представителям при исполнении.

—  О как! — генерал внимательно слушал.

—  Вот, — Гаврилов выпрямился, переводя дух и прополаскивая тряпку. — Что еще. Могу рассказать кое-что от себя.

—  От себя? Ну рассказывай, — согласился генерал.

—  Марьям, она же Мария, она же Мириам, она же Мээрим, сами понимаете какое имя, оно аж оттуда, — Гаврилов указал указательным пальцем вверх, затем видя, что генерал не подал никаких признаков понимания продолжил. — Мария имя богородицы, а Лилит, если по древнееврейской мифологии, которая раньше всех появилась среди остальных, первая женщина, жена Адама, — Гаврилов растеряно потер рукавом лоб, — так вот Лилит, первая истинная женщина, получила знания с дерева познания первой и ушла из Рая, оставив Адама одного, а потом только Бог, сделал для Адама Еву, из его ребра, чтобы тому не так тоскливо было. И теперь, все мы ищем не Еву, а Лилит, потому что Лилит — первая, роковая и настоящая женщина, а Ева… это так… чтобы скучно не было.

Гаврилов закончил вытирать все, к чему прикасались демоны и остановился с тряпкой в ведре.

—  И откуда ты такой умный, Гаврилов? — без особого смеха спросил генерал. — И? Поменяла она имя, теперь что?

Гаврилов пожал плечами.