Сторож брату моему

Они падают все вместе на пляж — и Родольфусу требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя, а потом одним удивительной силы рывком перевернуть лодку. И увидеть лежащего в ней Рабастана, сжимающего мачту с такой силой, что Родольфусу приходится разгибать каждый палец в отдельности — да и то с заметным трудом.

Зачем только…

Рабастан кажется мёртвым: его тело неподвижно и холодно, и напоминает то ли большую куклу, то ли результат не очень удачной трансфигурации неживого в живое, и Родольфус вдруг понимает, что понятия не имеет, что ему делать. Ото всех его знаний о том, как убить человека — а в этой сфере он к своим двадцати четырём годам вполне может считать себя серьёзным специалистом, правда, по большей части в теории — нет ни капли толку сейчас, когда надо не убивать, а спасти. Кажется, надо как-то вылить воду из лёгких…

Родольфус наклоняется и прижимает ухо к груди Рабастана, пытаясь понять, бьётся ли его сердце. Какое-то время он вообще ничего не слышит: шум его собственной крови в ушах так громок, что заглушает даже рёв моря — но потом чувствует, наконец, удар. Слабый, неровный — но удар, а потом ещё один, и ещё… Понять, дышит ли Рабастан, Родольфус никак не может — он пытается взять себя в руки и сосредоточиться, но у него это никак не выходит: сказываются две подряд аппарации, причём одна из них парная, да ещё и с лодкой, заплыв в холодной бурной воде и, наконец, то самое намерение, из-за которого Родольфус вообще сейчас тут сидит. Вернее, стоит на коленях — а потом подхватывает с земли маленькое детское тело и перекидывает через одно лицом вниз, и бьёт его по спине, и шепчет:

— Давай! Ну, давай же! Дыши! Рэб, Рэбби… пожалуйста…

Мальчик вдруг кашляет — и Родольфус, неожиданно обессилев, буквально падает на песок, оперевшись о землю свободной рукой и продолжая похлопывать Рабастана второй по спине. Тот продолжает кашлять — а Родольфус вдруг замечает, что смеётся, и только потом понимает, что на самом деле это вовсе не смех, а слёзы. Он плачет — хотя делал это в последний раз, кажется, года в четыре — и ему ни капли не стыдно.

По крайней мере, за это.

Родольфус очень осторожно помогает брату выпрямиться и берёт его на руки — и встречается с очень испуганным, уставшим и недоумевающим взглядом больших карих глаз.

— Ты меня спас, — шепчет Рабастан, слабо ему улыбаясь и тянясь рукой к его шее.

— Я… да, — выговорить это слово сейчас Родольфус просто не может. Он умеет лгать, разумеется… но нет. Не сейчас. Не так…

Не ему.

— Я тебя ждал, — улыбается, снова закашливаясь, Рабастан.

— Ты молодец, — шепчет ему Родольфус, дрожащими руками зачем-то убирая мокрые волосы с лица брата. — Ты такой молодец, Рэбби.

— Ты же обещал, что спасёшь, — шепчет сквозь кашель тот — и, наконец, успокоившись, прижимается к Родольфусу и говорит совсем тихо: — Так холодно…

— Холодно, да — повторяет за ним Родольфус — и, осознав сказанное, неожиданно для себя легко поднимается. — Я тебя отнесу домой, — говорит он, торопливо направляясь к лестнице. Ему даже укрыть брата нечем! А вокруг ливень и ветер, и Родольфус чувствует, как дрожит у него на руках Рабастан, но всё, что он может сделать сейчас — это прижать его к себе ещё крепче.

Едва добравшись до дома, Родольфус хочет позвать целителя — но едва он пытается уложить брата в кровать, тот вцепляется в него мёртвой хваткой и даже не плачет — скулит:

— Не уходи!

— Я ненадолго, — пытается объяснить ему Родольфус, но тот мотает головой и буквально впивается пальцами в его руки. — Рэбби, — Родольфус вновь подхватывает его и прижимает к себе, ощущая, как сжимается горло от мгновенно обившихся вокруг его шее маленьких рук. — Надо целителя позвать. Ты заболеешь.

— Не уходи! — горячо и упрямо шепчет Рабастан — и Родольфус сдаётся. Вот сейчас он хорошо понимает, почему родители всегда уступают Рабастану…

— Ладно, — тоже шепчет он. — Но тогда пойдём в ванну, а потом ты выпьешь Бодроперцовое зелье — заранее. И горячее молоко с мёдом, — добавляет он, немного подумав. Рабастан, ненавидящий молоко, послушно кивает и только крепче прижимается к брату — а потом говорит тихо-тихо:

— Давай никому не расскажем?

— Почему? — непонимающе спрашивает Родольфус, идя с братом на руках в ванную комнату.

Конечно, лучше бы никому не знать о том, что случилось… Но Рабастана непременно надо показать врачу — мало ли, как всё это может на нём отразиться…

— Меня больше никогда туда с тобой не отпустят, — говорит Рабастан, когда они входя в ванную комнату.

— А ты хочешь ещё? — потрясённо спрашивает Родольфус, даже останавливаясь от изумления.

— Конечно, хочу, — говорит Рабастан, и Родольфус, недоверчиво глянув ему в лицо, видит, что его младший брат улыбается.

— Ты же чуть не погиб, — говорит он серьёзно и тихо.

— Но не погиб же! — продолжая улыбаться, говорит Рабастан, а потом гладит Родольфуса по щеке и добавляет: — Ты же будешь со мной. И спасёшь. Ведь спасёшь же?