Я работаю почтальоном в области — езжу по деревням и развожу почту, ничего особенного. Конечно, бывают иногда интересные беседы с местными жителями, да и деревенский воздух — хорошо, в общем, но суть сейчас не в этом.
16 мин, 45 сек 3160
Эти слова возымели действие, и мы поспешили вернуться к машине. Когда мы уже отъезжали, то услышали вдруг выстрел и крик: «Уходите! Вон! Вон из деревни!» — что заставило нас скорее выехать на шоссе.
Костя посмотрел назад и выругался. Я посмотрел туда же и увидел, как за нашей машиной бежит этот дед с ружьём. Прекратил погоню за нами он только тогда, когда мы выехали на шоссе и отъехали достаточно далеко.
Что делать теперь, мы не представляли. Ситуация была сумасшедшая. Поразмыслив, мы решили вернуться сегодня вечером опять в деревню и постараться не возбудить интерес местных жителей. А пока мы поехали отдохнуть.
Вечером, когда мы направлялись в деревню, мы увидели, как над тем местом, где она располагается, стоит столп дыма, словно там случился пожар. В нас сразу закрались мрачные подозрения. Когда мы подъехали, то увидели, что все жители деревни собрались вокруг догорающего Колиного дома. Мы бы тут же вызвали пожарных и полицию, но здесь не брала связь.
Завидев нашу машину, вся толпа, окружавшая пепелище, ринулась на нас. В руках у них были вилы, косы, грабли и всякого рода инструменты. Ни секунды не сомневаясь в их намерениях, Костя развернул машину и вжал в пол педаль газа. В нашу машину летели камни, я слышал, как они ударяются о крышу. Кто-то даже попытался бросить косу.
— Они совсем свихнулись! — сказал Костя, а машина меж тем набирала скорость.
Сегодня мы вернулись в город и сразу же заявили обо всём в полицию. Посмотрели на нас, конечно, как на наркоманов, но пообещали съездить в ту деревню и организовать поиски пропавших.
И вот я решил сразу по приезду записать всё, что случилось за эти дни. Просто потому, что история интересная и довольно мистическая. Уверен, кто-нибудь захочет её прочитать.
Я описал произошедшее в те дни, но понял, что история моя ещё не окончена. И понял я это в первый же день.
Через несколько часов после моего возвращения я ощутил, что в доме что-то не так. Я всё время чувствовал дискомфорт, а когда наступила ночь, то мне стало казаться, как на меня кто-то смотрит. Я жил один, поэтому это чувство меня сильно пугало. Я не мог нормально спать и заходить в тёмные комнаты. Засыпая, я оставлял свет в своей комнате включённым. Но всё равно страх не покидал меня, потому что я слышал, как кто-то (или что-то) ходит по тёмному коридору, словно ждёт, пока я выключу свет. Да, я слышал этот шаг. Необычный. Он был не ритмичным, как у человека. Даже не знаю, с чем сравнить этот звук.
Мне стал кто-то названивать, но когда я брал трубку, то её сразу бросали. Меня это сводило с ума, и я вырубил все телефоны. Это было ужасно — каждый день я не жил, я выживал. Я похудел, у меня появились синяки под глазами. Я стал как тень самого себя. Вся моя жизнь превратилась в сплошной чёрно-белый фильм. С каждым днём становилось труднее вставать с кровати. Силы покидали меня. Отчаяние поглотило меня. Я чувствовал себя, словно человек, упавший на дно глубокого колодца, у которого не было ни единого шанса на спасение. Чёрные волны океана безвыходности поглотили меня.
Так я прожил месяц. Из полиции по нашему делу так ничего и не сообщили. Однажды я решил, что так дальше продолжаться не может.
Я направился к Косте, которого не видел с того дня, как мы уехали из той деревни. Он сильно изменился за этот месяц. Он тоже похудел, под красными глазами с прожилками появились синяки. Руки его тряслись. Единственное, что я сказал ему: «Поехали…». Он молча кивнул и взял ключи от машины.
Наступила ночь. Почти всю дорогу ни я, ни Костя не проронили ни слова. Только однажды он остановил машину, повернулся ко мне и сказал:
— Ты… ты же знаешь… мы не должны, не должны были этого делать. Мы не должны были ходить туда. Мы… привели что-то за собой. То, что стонало тогда… в доме. Я не знаю, как оно выбралось…
Его слова прерывались вздохами и всхлипываниями. Из глаз текли слёзы.
— Это оно… оно забрало наших друзей. Оно охотится за нами. Это мы, мы виноваты! Зачем мы пошли туда!
Он упал на руль машины, и весь салон наполнил его крик отчаяния. Костя прорыдал, наверно, минут десять. Я хотел его успокоить, но понимал, что не смогу, потому что знал, что он прав. Я не мог сказать ничего, что могло бы его успокоить, и только усилие воли удерживало меня от того, чтобы не зарыдать вместе с ним.
Немного успокоившись, он сказал, что ему нужно отойти, и он скоро вернётся.
Тогда я видел его в последний раз. Он ушёл в темноту и не вернулся. Я не пошёл его искать, потому что знал, что это бесполезно.
Я сел за руль и поехал дальше один. Уже давно я понял, почему деревенские жители так на нас среагировали. Они знали, что этот дом хранит нечто страшное, и это нечто может прийти в деревню, если кто-то его приведёт. Они напали на нас, защищая себя.
В деревне мне не довелось увидеть никого. Двери домов были открыты настежь, животные свободно ходили по улице. Тогда я понял, что ужас, которого жители так долго боялись, настиг их.
Костя посмотрел назад и выругался. Я посмотрел туда же и увидел, как за нашей машиной бежит этот дед с ружьём. Прекратил погоню за нами он только тогда, когда мы выехали на шоссе и отъехали достаточно далеко.
Что делать теперь, мы не представляли. Ситуация была сумасшедшая. Поразмыслив, мы решили вернуться сегодня вечером опять в деревню и постараться не возбудить интерес местных жителей. А пока мы поехали отдохнуть.
Вечером, когда мы направлялись в деревню, мы увидели, как над тем местом, где она располагается, стоит столп дыма, словно там случился пожар. В нас сразу закрались мрачные подозрения. Когда мы подъехали, то увидели, что все жители деревни собрались вокруг догорающего Колиного дома. Мы бы тут же вызвали пожарных и полицию, но здесь не брала связь.
Завидев нашу машину, вся толпа, окружавшая пепелище, ринулась на нас. В руках у них были вилы, косы, грабли и всякого рода инструменты. Ни секунды не сомневаясь в их намерениях, Костя развернул машину и вжал в пол педаль газа. В нашу машину летели камни, я слышал, как они ударяются о крышу. Кто-то даже попытался бросить косу.
— Они совсем свихнулись! — сказал Костя, а машина меж тем набирала скорость.
Сегодня мы вернулись в город и сразу же заявили обо всём в полицию. Посмотрели на нас, конечно, как на наркоманов, но пообещали съездить в ту деревню и организовать поиски пропавших.
И вот я решил сразу по приезду записать всё, что случилось за эти дни. Просто потому, что история интересная и довольно мистическая. Уверен, кто-нибудь захочет её прочитать.
Я описал произошедшее в те дни, но понял, что история моя ещё не окончена. И понял я это в первый же день.
Через несколько часов после моего возвращения я ощутил, что в доме что-то не так. Я всё время чувствовал дискомфорт, а когда наступила ночь, то мне стало казаться, как на меня кто-то смотрит. Я жил один, поэтому это чувство меня сильно пугало. Я не мог нормально спать и заходить в тёмные комнаты. Засыпая, я оставлял свет в своей комнате включённым. Но всё равно страх не покидал меня, потому что я слышал, как кто-то (или что-то) ходит по тёмному коридору, словно ждёт, пока я выключу свет. Да, я слышал этот шаг. Необычный. Он был не ритмичным, как у человека. Даже не знаю, с чем сравнить этот звук.
Мне стал кто-то названивать, но когда я брал трубку, то её сразу бросали. Меня это сводило с ума, и я вырубил все телефоны. Это было ужасно — каждый день я не жил, я выживал. Я похудел, у меня появились синяки под глазами. Я стал как тень самого себя. Вся моя жизнь превратилась в сплошной чёрно-белый фильм. С каждым днём становилось труднее вставать с кровати. Силы покидали меня. Отчаяние поглотило меня. Я чувствовал себя, словно человек, упавший на дно глубокого колодца, у которого не было ни единого шанса на спасение. Чёрные волны океана безвыходности поглотили меня.
Так я прожил месяц. Из полиции по нашему делу так ничего и не сообщили. Однажды я решил, что так дальше продолжаться не может.
Я направился к Косте, которого не видел с того дня, как мы уехали из той деревни. Он сильно изменился за этот месяц. Он тоже похудел, под красными глазами с прожилками появились синяки. Руки его тряслись. Единственное, что я сказал ему: «Поехали…». Он молча кивнул и взял ключи от машины.
Наступила ночь. Почти всю дорогу ни я, ни Костя не проронили ни слова. Только однажды он остановил машину, повернулся ко мне и сказал:
— Ты… ты же знаешь… мы не должны, не должны были этого делать. Мы не должны были ходить туда. Мы… привели что-то за собой. То, что стонало тогда… в доме. Я не знаю, как оно выбралось…
Его слова прерывались вздохами и всхлипываниями. Из глаз текли слёзы.
— Это оно… оно забрало наших друзей. Оно охотится за нами. Это мы, мы виноваты! Зачем мы пошли туда!
Он упал на руль машины, и весь салон наполнил его крик отчаяния. Костя прорыдал, наверно, минут десять. Я хотел его успокоить, но понимал, что не смогу, потому что знал, что он прав. Я не мог сказать ничего, что могло бы его успокоить, и только усилие воли удерживало меня от того, чтобы не зарыдать вместе с ним.
Немного успокоившись, он сказал, что ему нужно отойти, и он скоро вернётся.
Тогда я видел его в последний раз. Он ушёл в темноту и не вернулся. Я не пошёл его искать, потому что знал, что это бесполезно.
Я сел за руль и поехал дальше один. Уже давно я понял, почему деревенские жители так на нас среагировали. Они знали, что этот дом хранит нечто страшное, и это нечто может прийти в деревню, если кто-то его приведёт. Они напали на нас, защищая себя.
В деревне мне не довелось увидеть никого. Двери домов были открыты настежь, животные свободно ходили по улице. Тогда я понял, что ужас, которого жители так долго боялись, настиг их.
Страница 4 из 5
