Уже неделю со мной творится что-то странное, о чём я хочу вам рассказать. Работаю я на заводе, и на эту неделю мне припала вторая смена. Вообще, вторая смена — это хорошо: начальства нет, делай что хочешь, но не в этот раз.
8 мин, 16 сек 14674
Четверг прошел спокойно, а в пятницу жутко не повезло: в доме отключали свет, а когда включили, оказалось что лифты не работают. Живу я высоко, а дом был спроектирован каким-то румынским гением, который додумался лестницу сделать как бы отдельным «отсеком», к которому ведут переходные балконы на каждом этаже. Пошел к лестнице открывать дверь — заперто изнутри. Звоню соседу, чтобы спустился и открыл — а у него отключен телефон. Пришлось вскарабкиваться на переходной балкон второго этажа, благо отбитый край, оголённая арматура и перила снизу способствовали. Пришел, уснул.
И вот суббота. Утро было скучным, а вот ближе к вечеру, часам к шести, случилось то, от чего я ещё и сейчас не совсем отошел. Дома мне было скучно. Зашел к этому самому соседу, решили выйти прогуляться. Не то чтобы он мне друг большой, просто иногда бываем в одной компании. Вышли, он созвонился с друзьями, насобиралось нас шесть человек, пошли прогуливаться. Немного побродили по городу, остановились возле магазинчика, пить хотелось. Купили воды, стоим, общаемся. Тут одному парню и его девушке надоело стоять: они распрощались и ушли домой — остались мы, четыре парня. Решили ещё кое-куда зайти, двое из нас пошли переходить дорогу, а я и тот самый мой сосед немного задержались — мне надо было ему кое-чего сказать, уже даже не помню что.
И тут ко мне подошёл очередной алкаш. Его я уже видел — сидели в летней кафешке, когда тепло ещё было, он тогда к нам подсел. Был он тогда пьяный вдрызг, говорить еле мог, всем руки пожимал очень много и очень часто, со мной размером ноги мерялся, говорил что-то о моих руках, но что именно, я не понял — слов тогда его разобрать не смог. И вот сегодня подходит этот алкаш к нам, уже поддатый, языком еле шевелит. Опять же, привет-привет, по два раза руки нам пожал, что-то рассказывать о вреде нынешней армии начал. Но сосед его перебил, говорит:
— Извиняй, дед, нам идти пора. Бывай.
Тот его руку пожал, потом мою, потом опять его взял, пожимает и заплетающимся языком говорит:
— Ты маладэц… балшой да (сосед ростом под два метра)… маладец… Шшшчастливым буш… Сосед что-то отшучивать пытался, руку пробовал его бросить, но дед не сдавался.
— Правду гаврю, шшшчастливым буш, хорошо у тебя сё будет, сё, жить тебе легко будет. Молодец, удачи тебе… давай, удачи… Бросил его руку, опять взял мою и начал говорить, причём язык его резко перестал заплетаться:
— А ты — нет. Сложно тебе будет. Сложно жить тебе. Грубый ты.
Я удивился, но отшучиваюсь, мол, я не грубый, что я сама доброта, руку освободить пытаюсь — а он берёт своей левой рукой мою левую руку и продолжает говорить:
— Грубый ты. Не любишь ты людей. И не уважаешь. Обидели они тебя, сильно обидели, поэтому и жить тебе тяжело. Тебе холодно, вот тут (начинает меня по груди правой рукой легонько хлопать) холодно, поэтому и тяжело. Несчастливый ты.
Он ещё что-то говорил, про тепло что-то и что он мне его даст немного, но сосед вовремя вмешался, сказал, что спешим мы сильно, попрощался с ним и мы ушли. Но, вы не поверите, этот пьяный дед всё правильно сказал. Меня с третьего класса травили — хоть и не по-жесткому, но всё же очень сильно. Друга настоящего никогда не было, вот только сейчас, буквально полгода назад, я начал общаться с этой компанией, с братом, с соседом, с друзьями его. У меня никогда не было девушки, я почти не общаюсь с коллегами, я им неинтересен, они мне неинтересны. Но этот дед… Как он это узнал? Сегодня вечером я был просто сама обаятельность, я не грубил этому деду, я не давал повода назвать меня грубым.
Пока мы шли, сосед что-то говорил про этого деда, но я не слушал. Я не слышал. Вернее, слышал, но не мог понять. Был звук, но в звуке не было слов. Меня переполняли эмоции. Ненависть к этим самым людям. В голове слова этого деда крутились. Я не мог говорить, чувствовал, что если скажу хоть слово — разрыдаюсь. Это всё звучит так пафосно, но было всё именно так.
А потом меня, что называется, «отпустило». Я успокоился. Потом мы встретили общую знакомую. Немного гуляли с ней. За время прогулки она обняла меня три ))) раза. По-дружески и не только меня одного, она вообще любит обниматься, но раз тепло потерлась головой о мою щеку. Потом я с ней немного поговорил — оказалось, она очень даже интересная собеседница. Я шутил, она шутила, остальные шутили. Было хорошо и уютно. Потом мы все разошлись по домам.
И вот суббота. Утро было скучным, а вот ближе к вечеру, часам к шести, случилось то, от чего я ещё и сейчас не совсем отошел. Дома мне было скучно. Зашел к этому самому соседу, решили выйти прогуляться. Не то чтобы он мне друг большой, просто иногда бываем в одной компании. Вышли, он созвонился с друзьями, насобиралось нас шесть человек, пошли прогуливаться. Немного побродили по городу, остановились возле магазинчика, пить хотелось. Купили воды, стоим, общаемся. Тут одному парню и его девушке надоело стоять: они распрощались и ушли домой — остались мы, четыре парня. Решили ещё кое-куда зайти, двое из нас пошли переходить дорогу, а я и тот самый мой сосед немного задержались — мне надо было ему кое-чего сказать, уже даже не помню что.
И тут ко мне подошёл очередной алкаш. Его я уже видел — сидели в летней кафешке, когда тепло ещё было, он тогда к нам подсел. Был он тогда пьяный вдрызг, говорить еле мог, всем руки пожимал очень много и очень часто, со мной размером ноги мерялся, говорил что-то о моих руках, но что именно, я не понял — слов тогда его разобрать не смог. И вот сегодня подходит этот алкаш к нам, уже поддатый, языком еле шевелит. Опять же, привет-привет, по два раза руки нам пожал, что-то рассказывать о вреде нынешней армии начал. Но сосед его перебил, говорит:
— Извиняй, дед, нам идти пора. Бывай.
Тот его руку пожал, потом мою, потом опять его взял, пожимает и заплетающимся языком говорит:
— Ты маладэц… балшой да (сосед ростом под два метра)… маладец… Шшшчастливым буш… Сосед что-то отшучивать пытался, руку пробовал его бросить, но дед не сдавался.
— Правду гаврю, шшшчастливым буш, хорошо у тебя сё будет, сё, жить тебе легко будет. Молодец, удачи тебе… давай, удачи… Бросил его руку, опять взял мою и начал говорить, причём язык его резко перестал заплетаться:
— А ты — нет. Сложно тебе будет. Сложно жить тебе. Грубый ты.
Я удивился, но отшучиваюсь, мол, я не грубый, что я сама доброта, руку освободить пытаюсь — а он берёт своей левой рукой мою левую руку и продолжает говорить:
— Грубый ты. Не любишь ты людей. И не уважаешь. Обидели они тебя, сильно обидели, поэтому и жить тебе тяжело. Тебе холодно, вот тут (начинает меня по груди правой рукой легонько хлопать) холодно, поэтому и тяжело. Несчастливый ты.
Он ещё что-то говорил, про тепло что-то и что он мне его даст немного, но сосед вовремя вмешался, сказал, что спешим мы сильно, попрощался с ним и мы ушли. Но, вы не поверите, этот пьяный дед всё правильно сказал. Меня с третьего класса травили — хоть и не по-жесткому, но всё же очень сильно. Друга настоящего никогда не было, вот только сейчас, буквально полгода назад, я начал общаться с этой компанией, с братом, с соседом, с друзьями его. У меня никогда не было девушки, я почти не общаюсь с коллегами, я им неинтересен, они мне неинтересны. Но этот дед… Как он это узнал? Сегодня вечером я был просто сама обаятельность, я не грубил этому деду, я не давал повода назвать меня грубым.
Пока мы шли, сосед что-то говорил про этого деда, но я не слушал. Я не слышал. Вернее, слышал, но не мог понять. Был звук, но в звуке не было слов. Меня переполняли эмоции. Ненависть к этим самым людям. В голове слова этого деда крутились. Я не мог говорить, чувствовал, что если скажу хоть слово — разрыдаюсь. Это всё звучит так пафосно, но было всё именно так.
А потом меня, что называется, «отпустило». Я успокоился. Потом мы встретили общую знакомую. Немного гуляли с ней. За время прогулки она обняла меня три ))) раза. По-дружески и не только меня одного, она вообще любит обниматься, но раз тепло потерлась головой о мою щеку. Потом я с ней немного поговорил — оказалось, она очень даже интересная собеседница. Я шутил, она шутила, остальные шутили. Было хорошо и уютно. Потом мы все разошлись по домам.
Страница 2 из 3
