Фандом: Гарри Поттер. Рон пытается развеселить Гарри...
21 мин, 12 сек 2581
Пока Гарри не впал в свою депрессию, он и в самом деле несколько раз в неделю умудрялся выкроить время для крестника.
Рон видел, что Гарри совсем не умел общаться с младенцем, не знал, как правильно держать и что делать, если ребенок вдруг заплачет, сильно терялся, тормозил, как будто у него напрочь отсутствовал родительский инстинкт. Гарри действительно переживал из-за того, что Тедди начинал плакать, стоило ему взять его, зато успокаивался в руках Рона или Андромеды. Потом выяснилось, что это просто запах одеколона Гарри страшно раздражал Тедди, видно, сильное обоняние передалось от отца. Проблема разрешилась, к тому времени Гарри уже немного наработал навык родителя, и Рон очень хорошо запомнил, каким счастливым был друг, когда Тедди впервые скопировал его внешность.
«А помнишь, как ты в первый раз боялся взять его в руки?», — Рон любил его подколоть в каждый визит к Теду.
Снова сверкнула молния, им уже было видно, куда она ударила. От последовавшего через секунду грома они вздрогнули. Звук почти оглушил.
— Не хочу, чтобы он копировал мою унылую физиономию! — прокричал Гарри, но голос доносился, словно через слой ваты.
Они стояли и ждали, вздрагивали от новых вспышек, чувствовали, как от звуковых волн вибрирует земля под ногами. Рон хотел зевнуть, чтобы уши отложило, но передумал.
Наконец стена воды оказалась совсем рядом.
— Вбегаем и аппарируем?
Гарри кивнул и резко побежал. Рон последовал за ним.
Ветер дул прямо в лицо, а бег ничуть не согревал. Но хриплый смех вырывался наружу с каждым выдохом. Почему от холода всегда так хочется хихикать?
Тяжелые, сильные капли замолотили по коже. Сквозь пелену дождя, Рон увидел, как Гарри стоял, расставив руки, и что-то кричал в небо.
Рон решил, что ему тоже нужно поорать на тучу, но в голову ничего умного не пришло. Поэтому он сообщил миру, что любит «Пушки Педдл».
Молния ударила совсем рядом, вспахав землю, Гарри подбежал к нему, и через мгновение Рон почувствовал, как его засасывает воронка аппарации.
Приглушенный гром они услышали уже стоя в его комнате. Гарри начал стягивать с себя мокрую одежду, Рон метнулся закрывать створки окна. Из-под старой рамы немного сквозило.
— Сука, я готов спалить свою кровать, настолько мне холодно! — усмехнулся Рон, пальцы совсем не слушались, он никак не мог расстегнуть пуговицу на ширинке.
Гарри уже разделся и залез под одеяло с головой, возился под ним, устраиваясь удобнее. Кровать громко скрипела. Наконец Рон справился с застежкой, и разделся уже за считанные секунды.
— Так нечестно, твое одеяло теплее!
— Не дам!
Гарри почему-то не мог уснуть без тяжелого одеяла даже в жару — пыхтел, потел, но все равно отказывался от практичной тонкой простыни. Рон же накрывался пушистым пледом, и в обычные дни этот плед был идеален, не слишком жаркий, не слишком холодный, сейчас же его тепла не хватало.
Рон нашел чистую одежду. От прикосновения сухой ткани к прохладной коже он почувствовал себя почти счастливым. Рон залез в сундук Гарри, и вытащил футболку, трусы и носки.
— Делись одеялом! — крикнул он, бросая в Гарри ком одежды.
Гарри вылез и начал одеваться, Рон сел рядом на кровать, натягивая на себя половину одеяла.
— Может, совсем уже спать ляжем?
— Рано же еще? — Гарри сел уже переодетый.
— Вот кто бы говорил, сам только и спишь днями! Даже свой день рождения проспал, утром только куска торта не хватало, а свечки стояли сгоревшие. И одна бутылка вина пустая была. Ну кто празднует в одиночестве?
— Я не один, я с упырем и Косолапсусом. Ты знал, что Косолапсус ценитель вина? А упырь толкает отличные тосты.
— Ага, что-то типа: «Пфшел аххюй».
— Ты знаешь, я почти уверен, он внятно сказал: «Ррнльд мютак».
— Сам ты мудак!
— Сам ты пошел на! — Гарри стукнул кулаком по его плечу, Рон дал ему подзатыльник.
— А почему у вашего упыря нет имени?
— Не знаю, как-то не догадались спросить у него. Может, нам надо самим его назвать?
— Да, нужно взять что-то пафосное. Вроде Александер Максимилиан…
— … Фридрих третий?
— Да! Александер Максимилиан Фридрих третий. Только почему третий?
— А вот чтобы спрашивали!
— Точно.
Рон лег на кровать, отбирая у Гарри одеяло.
— Ну, давай спать?
Гарри опять закатил глаза и плюхнулся рядом. Весь холодный, волосы еще мокрые, пахнущие лесом и землей, касались руки Рона. Он немного сдвинулся, морщась от неприятного ощущения.
Гарри напоминал ему лягушонка, такого же холодного, с тощими длинными конечностями, словно не от этого тела, а глаза казались еще больше на бледном осунувшемся лице.
— Сам ты лягушка, — ответил Гарри, когда Рон поделился своими мыслями. — Хотя нет, ты просто… я потом скажу, когда придумаю.
Рон зевнул. Да, дождь определенно нагонял сонливость. Гарри заразился зевком.
— Да-да, придумаешь позже, а сейчас заткнись и спи.
Гарри завозился рядом, и Рон кое о чем вспомнил.
— Не снимай носки! Знаю, что ты не любишь в них спать, но…
— Почему?
Рон видел, что Гарри совсем не умел общаться с младенцем, не знал, как правильно держать и что делать, если ребенок вдруг заплачет, сильно терялся, тормозил, как будто у него напрочь отсутствовал родительский инстинкт. Гарри действительно переживал из-за того, что Тедди начинал плакать, стоило ему взять его, зато успокаивался в руках Рона или Андромеды. Потом выяснилось, что это просто запах одеколона Гарри страшно раздражал Тедди, видно, сильное обоняние передалось от отца. Проблема разрешилась, к тому времени Гарри уже немного наработал навык родителя, и Рон очень хорошо запомнил, каким счастливым был друг, когда Тедди впервые скопировал его внешность.
«А помнишь, как ты в первый раз боялся взять его в руки?», — Рон любил его подколоть в каждый визит к Теду.
Снова сверкнула молния, им уже было видно, куда она ударила. От последовавшего через секунду грома они вздрогнули. Звук почти оглушил.
— Не хочу, чтобы он копировал мою унылую физиономию! — прокричал Гарри, но голос доносился, словно через слой ваты.
Они стояли и ждали, вздрагивали от новых вспышек, чувствовали, как от звуковых волн вибрирует земля под ногами. Рон хотел зевнуть, чтобы уши отложило, но передумал.
Наконец стена воды оказалась совсем рядом.
— Вбегаем и аппарируем?
Гарри кивнул и резко побежал. Рон последовал за ним.
Ветер дул прямо в лицо, а бег ничуть не согревал. Но хриплый смех вырывался наружу с каждым выдохом. Почему от холода всегда так хочется хихикать?
Тяжелые, сильные капли замолотили по коже. Сквозь пелену дождя, Рон увидел, как Гарри стоял, расставив руки, и что-то кричал в небо.
Рон решил, что ему тоже нужно поорать на тучу, но в голову ничего умного не пришло. Поэтому он сообщил миру, что любит «Пушки Педдл».
Молния ударила совсем рядом, вспахав землю, Гарри подбежал к нему, и через мгновение Рон почувствовал, как его засасывает воронка аппарации.
Приглушенный гром они услышали уже стоя в его комнате. Гарри начал стягивать с себя мокрую одежду, Рон метнулся закрывать створки окна. Из-под старой рамы немного сквозило.
— Сука, я готов спалить свою кровать, настолько мне холодно! — усмехнулся Рон, пальцы совсем не слушались, он никак не мог расстегнуть пуговицу на ширинке.
Гарри уже разделся и залез под одеяло с головой, возился под ним, устраиваясь удобнее. Кровать громко скрипела. Наконец Рон справился с застежкой, и разделся уже за считанные секунды.
— Так нечестно, твое одеяло теплее!
— Не дам!
Гарри почему-то не мог уснуть без тяжелого одеяла даже в жару — пыхтел, потел, но все равно отказывался от практичной тонкой простыни. Рон же накрывался пушистым пледом, и в обычные дни этот плед был идеален, не слишком жаркий, не слишком холодный, сейчас же его тепла не хватало.
Рон нашел чистую одежду. От прикосновения сухой ткани к прохладной коже он почувствовал себя почти счастливым. Рон залез в сундук Гарри, и вытащил футболку, трусы и носки.
— Делись одеялом! — крикнул он, бросая в Гарри ком одежды.
Гарри вылез и начал одеваться, Рон сел рядом на кровать, натягивая на себя половину одеяла.
— Может, совсем уже спать ляжем?
— Рано же еще? — Гарри сел уже переодетый.
— Вот кто бы говорил, сам только и спишь днями! Даже свой день рождения проспал, утром только куска торта не хватало, а свечки стояли сгоревшие. И одна бутылка вина пустая была. Ну кто празднует в одиночестве?
— Я не один, я с упырем и Косолапсусом. Ты знал, что Косолапсус ценитель вина? А упырь толкает отличные тосты.
— Ага, что-то типа: «Пфшел аххюй».
— Ты знаешь, я почти уверен, он внятно сказал: «Ррнльд мютак».
— Сам ты мудак!
— Сам ты пошел на! — Гарри стукнул кулаком по его плечу, Рон дал ему подзатыльник.
— А почему у вашего упыря нет имени?
— Не знаю, как-то не догадались спросить у него. Может, нам надо самим его назвать?
— Да, нужно взять что-то пафосное. Вроде Александер Максимилиан…
— … Фридрих третий?
— Да! Александер Максимилиан Фридрих третий. Только почему третий?
— А вот чтобы спрашивали!
— Точно.
Рон лег на кровать, отбирая у Гарри одеяло.
— Ну, давай спать?
Гарри опять закатил глаза и плюхнулся рядом. Весь холодный, волосы еще мокрые, пахнущие лесом и землей, касались руки Рона. Он немного сдвинулся, морщась от неприятного ощущения.
Гарри напоминал ему лягушонка, такого же холодного, с тощими длинными конечностями, словно не от этого тела, а глаза казались еще больше на бледном осунувшемся лице.
— Сам ты лягушка, — ответил Гарри, когда Рон поделился своими мыслями. — Хотя нет, ты просто… я потом скажу, когда придумаю.
Рон зевнул. Да, дождь определенно нагонял сонливость. Гарри заразился зевком.
— Да-да, придумаешь позже, а сейчас заткнись и спи.
Гарри завозился рядом, и Рон кое о чем вспомнил.
— Не снимай носки! Знаю, что ты не любишь в них спать, но…
— Почему?
Страница 3 из 6
