— Слушай, сделай музыку погромче, — нетерпеливо повторила Соня. Витёк наконец-то откликнулся на просьбу, и теперь ритм транса толчками отдавался в сердце.
6 мин, 3 сек 17178
Было первое января. Соня с друзьями справляли Новый год на даче у Костика — в старом-престаром деревенском доме.
Русская печка жарила вовсю, и парни обнажились до пояса. То ли ещё будет, — подумала Ленок и хихикнула.
— Чего улыбаешься? — поинтересовалась Яна.
— В предвкушении, — ответила Ленок, указывая подбородком на танцующих парней.
И предвкушать действительно было что. В программе праздника: водопад шампанского, дорогущий коньяк, водка, собственные настойки на чистейшем спирту; фрукты, икра, жирная солёная сёмга; индийская травка, экстези и бесконечные диски с музыкой в стиле транс. И самое главное — уже давно сроднившаяся компания: Костик с Яной, Витёк, Соня. Ленок была давней подругой Яны.
Девчонки готовили салаты: по отходняку еда исчезает, как гуманитарный груз в эпицентре происшествия. Парни танцевали, раззадоривая организм перед принятием всяких химикатов.
Соне показалось, что за дверью кто-то шумит, и пришлось прокричать парням: За дверью что-то скрипит! Посмотри!
Витёк открыл дверь небольшой комнаты, вместившей в себе пятерых человек, и к ним присоединился жирный чёрный кот. Он по-хозяйски вспрыгнул на свободный стул и стал выжидающе и умоляюще поглядывать на кусок докторской колбасы.
— Жирное говно! — возмутился Витёк. — Пшёл отсюда!
И он бесцеремонно схватил кота и пинком отправил его за дверь.
Девчонки, возмущённые поступком Витька, стали читать ему мораль. А Ленок поинтересовалась: Хоть чей это? Но ни Костик, ни Яна не знали и более того — видели этого кота впервые.
К одиннадцати вечера хавчик был готов, девчонки тоже успели нарядиться. Транс не затихал ни на минуту, но слух уже к нему привык, и теперь тишина резала бы ухо.
Парни выпили по таблетке, чтобы быть готовыми в полночь. Соня с Яной уже во второй раз тянули дым индийской растительности. Ленок, истекая слюной, поглядывала на теплеющую, покрытую капельками, бутылку водки. За дверью в комнату все услышали явственное царапанье.
— Опять говно! — крикнул Витёк, подбежал к двери и резко раскрыл её, чтобы раз и навсегда вышвырнуть кота.
Чёрный ком молниеносно вскочил на Витька и вцепился ему когтями в лицо, Витёк взвыл матом, отодрал шипящего кота и с силой бросил его в сторону раскаленной печки. Опаленный кот тонко мяукнул, метнулся на пол и снова на Витька — теперь на ногу. Костик тем временем нашел старый дедов костыль и смог так пихнуть им кота, что тот снова оказался на полу, где Костик добил его точным ударом по голове. Девчонки приросли к стенам, Витёк уже сидел на стуле, держась за лицо. Таблетки начали действовать, и Костик, отбросив окровавленный костыль, не помня себя задергался в такт музыке, закатывая глаза и смотря на всех подергивающимися белками. Вдруг истерично заржал Витёк; скалясь, стал размазывать по лицу капающую и засыхающую на волосах груди кровь. Яна опомнилась и побежала за аптечкой. Ленок заплакала. Соня застыла с бессмысленным от действия травки взглядом.
Яна с трудом обработала сопротивляющемуся Витьку кошачьи порезы. Кровь прекратила сочиться, и Витёк как ни в чем не бывало принялся дёргаться в такт трансу. В центре комнатки два парня с неестественной скоростью дергались под транс-музыку, и страшно лежала между ними неподвижная окровавленная кошачья туша. Ленок тихо плакала, отвернувшись к стенке. Соня не двигалась, застыла. Яна вошла в комнату с ржавой лопатой и ведром, пошла к трупу. Костик дернулся на звук её шагов и, бешено посмотрев на застывшую Янку кровавыми от лопнувших сосудов глазами, угрожающе предупредил: Не лезь. Затем закатил зрачки и опять стал дёргаться под музыку.
Яна шагнула назад, уронила на пол лопату и ведро, взяла тарелку, положила в нее горку оливье и стала отрешённо есть.
Так тянулось время: Костик был где-то в себе, Витёк неистово дёргался, Ленок плакала, Яна ела, Соня не шевелилась.
— На хуй, блядь! Зачем эта жизнь?! А?! Зачем?! — неожиданно неистово заорала Ленок. Яна словно вновь вернулась в комнату, швырнула на стол тарелку, обойдя парней, быстро подошла к подруге и крепко обняла её:
— Успокойся. Всё нормально, Ленчик.
— Этот год самый худший в моей жизни, сначала умер троюродный дядя, я его ни разу не видела, затем двоюродная сестра лучшей маминой подруги, я несколько раз видела её у нас в гостях, затем мать моей подруги разбилась на машине, затем — моя бабушка, инфаркт, и недели две назад моя подруга, Тоня, рак легких. Я не могу этого понять. Смерть всё ближе и ближе…
— Не надо понимать, надо принять, — прошептала Яна.
— Я не понимаю, столько смертей, и этот теперь. Я не понимаю. Я не понимаю.
Ленок и Яна обнявшись сидели в уголке комнаты; ритм транса не заставлял биться их пульс чаще, горечь и понимание заглушили его.
От бешеного танца Костика пол вокруг него украсился кровавыми следами. Витька, неестественно дёргаясь, все же кровь не разносил.
Русская печка жарила вовсю, и парни обнажились до пояса. То ли ещё будет, — подумала Ленок и хихикнула.
— Чего улыбаешься? — поинтересовалась Яна.
— В предвкушении, — ответила Ленок, указывая подбородком на танцующих парней.
И предвкушать действительно было что. В программе праздника: водопад шампанского, дорогущий коньяк, водка, собственные настойки на чистейшем спирту; фрукты, икра, жирная солёная сёмга; индийская травка, экстези и бесконечные диски с музыкой в стиле транс. И самое главное — уже давно сроднившаяся компания: Костик с Яной, Витёк, Соня. Ленок была давней подругой Яны.
Девчонки готовили салаты: по отходняку еда исчезает, как гуманитарный груз в эпицентре происшествия. Парни танцевали, раззадоривая организм перед принятием всяких химикатов.
Соне показалось, что за дверью кто-то шумит, и пришлось прокричать парням: За дверью что-то скрипит! Посмотри!
Витёк открыл дверь небольшой комнаты, вместившей в себе пятерых человек, и к ним присоединился жирный чёрный кот. Он по-хозяйски вспрыгнул на свободный стул и стал выжидающе и умоляюще поглядывать на кусок докторской колбасы.
— Жирное говно! — возмутился Витёк. — Пшёл отсюда!
И он бесцеремонно схватил кота и пинком отправил его за дверь.
Девчонки, возмущённые поступком Витька, стали читать ему мораль. А Ленок поинтересовалась: Хоть чей это? Но ни Костик, ни Яна не знали и более того — видели этого кота впервые.
К одиннадцати вечера хавчик был готов, девчонки тоже успели нарядиться. Транс не затихал ни на минуту, но слух уже к нему привык, и теперь тишина резала бы ухо.
Парни выпили по таблетке, чтобы быть готовыми в полночь. Соня с Яной уже во второй раз тянули дым индийской растительности. Ленок, истекая слюной, поглядывала на теплеющую, покрытую капельками, бутылку водки. За дверью в комнату все услышали явственное царапанье.
— Опять говно! — крикнул Витёк, подбежал к двери и резко раскрыл её, чтобы раз и навсегда вышвырнуть кота.
Чёрный ком молниеносно вскочил на Витька и вцепился ему когтями в лицо, Витёк взвыл матом, отодрал шипящего кота и с силой бросил его в сторону раскаленной печки. Опаленный кот тонко мяукнул, метнулся на пол и снова на Витька — теперь на ногу. Костик тем временем нашел старый дедов костыль и смог так пихнуть им кота, что тот снова оказался на полу, где Костик добил его точным ударом по голове. Девчонки приросли к стенам, Витёк уже сидел на стуле, держась за лицо. Таблетки начали действовать, и Костик, отбросив окровавленный костыль, не помня себя задергался в такт музыке, закатывая глаза и смотря на всех подергивающимися белками. Вдруг истерично заржал Витёк; скалясь, стал размазывать по лицу капающую и засыхающую на волосах груди кровь. Яна опомнилась и побежала за аптечкой. Ленок заплакала. Соня застыла с бессмысленным от действия травки взглядом.
Яна с трудом обработала сопротивляющемуся Витьку кошачьи порезы. Кровь прекратила сочиться, и Витёк как ни в чем не бывало принялся дёргаться в такт трансу. В центре комнатки два парня с неестественной скоростью дергались под транс-музыку, и страшно лежала между ними неподвижная окровавленная кошачья туша. Ленок тихо плакала, отвернувшись к стенке. Соня не двигалась, застыла. Яна вошла в комнату с ржавой лопатой и ведром, пошла к трупу. Костик дернулся на звук её шагов и, бешено посмотрев на застывшую Янку кровавыми от лопнувших сосудов глазами, угрожающе предупредил: Не лезь. Затем закатил зрачки и опять стал дёргаться под музыку.
Яна шагнула назад, уронила на пол лопату и ведро, взяла тарелку, положила в нее горку оливье и стала отрешённо есть.
Так тянулось время: Костик был где-то в себе, Витёк неистово дёргался, Ленок плакала, Яна ела, Соня не шевелилась.
— На хуй, блядь! Зачем эта жизнь?! А?! Зачем?! — неожиданно неистово заорала Ленок. Яна словно вновь вернулась в комнату, швырнула на стол тарелку, обойдя парней, быстро подошла к подруге и крепко обняла её:
— Успокойся. Всё нормально, Ленчик.
— Этот год самый худший в моей жизни, сначала умер троюродный дядя, я его ни разу не видела, затем двоюродная сестра лучшей маминой подруги, я несколько раз видела её у нас в гостях, затем мать моей подруги разбилась на машине, затем — моя бабушка, инфаркт, и недели две назад моя подруга, Тоня, рак легких. Я не могу этого понять. Смерть всё ближе и ближе…
— Не надо понимать, надо принять, — прошептала Яна.
— Я не понимаю, столько смертей, и этот теперь. Я не понимаю. Я не понимаю.
Ленок и Яна обнявшись сидели в уголке комнаты; ритм транса не заставлял биться их пульс чаще, горечь и понимание заглушили его.
От бешеного танца Костика пол вокруг него украсился кровавыми следами. Витька, неестественно дёргаясь, все же кровь не разносил.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
