Веселая история о том, как Пирамидоголовый трахнул в школьном туалете Слендермена, и о том, что произошло дальше.
140 мин, 53 сек 21309
— Ну, чего вы молчите? Зелья исполнения желаний нет! Это ненаучно! Это полностью нарушает все принципы зельеварения, с пункта пять по пункт двадцать три и три четверти! Зелья — особый вид магии, включающий в себя извлечение эссенций из… Ай!
Сумка с кирпичами выпала из рук Черного, ударила по ноге, и Снейп принялся прыгать по комнате с матерными выкриками в адрес какого-то мальчика.
Михаэль мало что понял из слов про какие-то баллы с Гриффиндора, но на всякий случай достал свой волшебный утюг. В любой непонятной ситуации бери в руки утюг.
— Ты кто еще такой? — грозно вопросил он у зельевара. Северус мгновенно остановился, прихуел и отодвинулся на три метра по стене вверх — от греха подальше. Но убежать от кары не получилось.
— Я пони, — жалобно сообщил зельевар, глядя на безумие бытовой техники — эдакое миниатюрное восстание машин. — Девочка, беги, — пискнул Снейп прежде, чем утюг расправил крылья и полетел в его немытую голову. Под черными волосами, где-то внутри черепной коробки пронеслась мысль о воровстве шампуней и невозможности помыть грязную башку, а потом наступила тьма, и Северус вырубился, упав на пол и тихо захрапев.
Анечка же усмехнулась и открыла дверь кабинки. Этого человека — Пожирателя — она искала давно. И вот он пришел сам. Чудесно!
А упавшего зельевара пусть заберет к себе Пирамид, он любит потрахать людишек.
— Хочешь съесть меня? — поинтересовалась школьница небрежно, перешагивая через тело зельевара. Михаэля передернуло, словно затвор автомата — в окровавленных руках девочки была видеокамера, а из головы торчал маленький топорик со стразиками.
— А у тебя вкусные сосочки? — спросил мужчина.
Вместо ответа Анечка вытащила из головы топорик и замахнулась для броска. Страх отразился на лице Пожирателя, торжество — на мордашке мертвой, но живой девочки.
Кажется, ей будет, с кем поиграть сегодня.
Сегодня в Сайлент Хилле светило ласково-теплое солнце — пускай в городе по-прежнему царила прохлада, солнце было, и своими лучами оно несказанно радовало… блять, а кого радовать-то? Город заброшен. Пуст, как голова автора перед очередной пересдачей электротехники. Все давно вымерли, сбежали, съехались в центр на кровавую пати и там убили друг друга, съев внутренности, конечности и хуй дяди Пети, нужное подчеркнуть.
Черт. С кончала начинать не стоило. Давайте начнем сначала.
Сегодня в Сайлент Хилле светило ласково-теплое солнце. Появилось оно под вечер, и потому стеклянный хуй глаз сантехника дяди Васи не стал переливаться на свету всеми цветами радугами. Обидевшись на такое вопиющее безобразие с графиком появления светила, глаз укатился поглубже в череп, обглоданный крысами и коллегой дяди Васи, дядей Петей, которому съели член.
Пусть земля им будет пох… пухом. Пухом, да.
А вы че, думали, сантехник живой? Нет, не в этот раз.
Еще в Сайлент Хилле дул, но не вдувал ветер — едва заметные, почти несуществующие колебания воздуха колыхали светлые волосы на обуглившемся скелете с удивительно целым и ни разу не обгоревшим черепом. Скелет этот ранее принадлежал историку из школы, в которой училась Алесса. Злостный педофил поплатился за свои деяния в области развращения несовершеннолетних — Алесса лично сожгла его заживо, при этом сохраняя голову в целости, чтобы мерзкий старикан не лишился зрения и прочего раньше времени, и мог воочию наблюдать, как его руки и ноги превращаются в аппетитный шашлычок.
Асфальт местных дорог художественно потрескался и теперь любой, кто в этот миг прогуливался по городу, мог заметить, какие красивые узоры и нецензурные слова вычерчены на дороге. Сквозь трещины пробивалась курительная трава — и любой… впрочем, это я уже говорил. Да и нет тут никого — все сдохли же. Безликий и его друзья-товарищи не в счет.
Довершало картину заброшенного города алое небо — солнце уже садилось, готовя свое место для ночи, с ее звездочками, маньяками и прочими прелестями. Город при закате выглядел впечатляюще. Пирамид, поедающий кота, поперхнулся, выплюнул ножку и задумался, глядя на местный пейзаж. В проводах догорала бабулька.
Было классно, в общем. Жаль, что у Михаэля не было времени любоваться осенней красотой, да прекрасным закатом и курить растущую из асфальта траву. Почему, спросите вы? А все потому, что Пожиратель убегал, теряя некогда модный пиджак и путаясь в собственных трусах.
Убегал, стараясь не споткнуться, не растянуться на дороге и не стать жертвой девочки-с-камерой.
И с топором, да. Миленьким топориком, который рубит на раз-два.
— Стой! Стой, сука! — кричала Анечка, размахивая топором. Пожиратель, от страха теряющий челюсти, перепрыгивал через дыры в провалившемся асфальте и жалел о том, что он не птичка, не может взлететь и въебаться где-нибудь в турбину самолета.
— Не сука! Не встану! Не стоит! — визжал он в ответ.
Сумка с кирпичами выпала из рук Черного, ударила по ноге, и Снейп принялся прыгать по комнате с матерными выкриками в адрес какого-то мальчика.
Михаэль мало что понял из слов про какие-то баллы с Гриффиндора, но на всякий случай достал свой волшебный утюг. В любой непонятной ситуации бери в руки утюг.
— Ты кто еще такой? — грозно вопросил он у зельевара. Северус мгновенно остановился, прихуел и отодвинулся на три метра по стене вверх — от греха подальше. Но убежать от кары не получилось.
— Я пони, — жалобно сообщил зельевар, глядя на безумие бытовой техники — эдакое миниатюрное восстание машин. — Девочка, беги, — пискнул Снейп прежде, чем утюг расправил крылья и полетел в его немытую голову. Под черными волосами, где-то внутри черепной коробки пронеслась мысль о воровстве шампуней и невозможности помыть грязную башку, а потом наступила тьма, и Северус вырубился, упав на пол и тихо захрапев.
Анечка же усмехнулась и открыла дверь кабинки. Этого человека — Пожирателя — она искала давно. И вот он пришел сам. Чудесно!
А упавшего зельевара пусть заберет к себе Пирамид, он любит потрахать людишек.
— Хочешь съесть меня? — поинтересовалась школьница небрежно, перешагивая через тело зельевара. Михаэля передернуло, словно затвор автомата — в окровавленных руках девочки была видеокамера, а из головы торчал маленький топорик со стразиками.
— А у тебя вкусные сосочки? — спросил мужчина.
Вместо ответа Анечка вытащила из головы топорик и замахнулась для броска. Страх отразился на лице Пожирателя, торжество — на мордашке мертвой, но живой девочки.
Кажется, ей будет, с кем поиграть сегодня.
Глава 8. Вечерочек с топориком
Все еще за годы до основных событий СТХСегодня в Сайлент Хилле светило ласково-теплое солнце — пускай в городе по-прежнему царила прохлада, солнце было, и своими лучами оно несказанно радовало… блять, а кого радовать-то? Город заброшен. Пуст, как голова автора перед очередной пересдачей электротехники. Все давно вымерли, сбежали, съехались в центр на кровавую пати и там убили друг друга, съев внутренности, конечности и хуй дяди Пети, нужное подчеркнуть.
Черт. С кончала начинать не стоило. Давайте начнем сначала.
Сегодня в Сайлент Хилле светило ласково-теплое солнце. Появилось оно под вечер, и потому стеклянный хуй глаз сантехника дяди Васи не стал переливаться на свету всеми цветами радугами. Обидевшись на такое вопиющее безобразие с графиком появления светила, глаз укатился поглубже в череп, обглоданный крысами и коллегой дяди Васи, дядей Петей, которому съели член.
Пусть земля им будет пох… пухом. Пухом, да.
А вы че, думали, сантехник живой? Нет, не в этот раз.
Еще в Сайлент Хилле дул, но не вдувал ветер — едва заметные, почти несуществующие колебания воздуха колыхали светлые волосы на обуглившемся скелете с удивительно целым и ни разу не обгоревшим черепом. Скелет этот ранее принадлежал историку из школы, в которой училась Алесса. Злостный педофил поплатился за свои деяния в области развращения несовершеннолетних — Алесса лично сожгла его заживо, при этом сохраняя голову в целости, чтобы мерзкий старикан не лишился зрения и прочего раньше времени, и мог воочию наблюдать, как его руки и ноги превращаются в аппетитный шашлычок.
Асфальт местных дорог художественно потрескался и теперь любой, кто в этот миг прогуливался по городу, мог заметить, какие красивые узоры и нецензурные слова вычерчены на дороге. Сквозь трещины пробивалась курительная трава — и любой… впрочем, это я уже говорил. Да и нет тут никого — все сдохли же. Безликий и его друзья-товарищи не в счет.
Довершало картину заброшенного города алое небо — солнце уже садилось, готовя свое место для ночи, с ее звездочками, маньяками и прочими прелестями. Город при закате выглядел впечатляюще. Пирамид, поедающий кота, поперхнулся, выплюнул ножку и задумался, глядя на местный пейзаж. В проводах догорала бабулька.
Было классно, в общем. Жаль, что у Михаэля не было времени любоваться осенней красотой, да прекрасным закатом и курить растущую из асфальта траву. Почему, спросите вы? А все потому, что Пожиратель убегал, теряя некогда модный пиджак и путаясь в собственных трусах.
Убегал, стараясь не споткнуться, не растянуться на дороге и не стать жертвой девочки-с-камерой.
И с топором, да. Миленьким топориком, который рубит на раз-два.
— Стой! Стой, сука! — кричала Анечка, размахивая топором. Пожиратель, от страха теряющий челюсти, перепрыгивал через дыры в провалившемся асфальте и жалел о том, что он не птичка, не может взлететь и въебаться где-нибудь в турбину самолета.
— Не сука! Не встану! Не стоит! — визжал он в ответ.
Страница 17 из 39
