Веселая история о том, как Пирамидоголовый трахнул в школьном туалете Слендермена, и о том, что произошло дальше.
140 мин, 53 сек 21293
По коридору я прошел без всяких приключений. Даже подозрительно, но — факт. Дойдя до его конца, я обнаружил еще одну дверь. Рядом с ней, на стене, висел слегка заржавевший от сырости фонарик — сняв его, я пощелкал кнопкой, в надежде включить. Фонарь заработал. Отлично… наверное. Осветив дверь, я обнаружил прикрепленную к ней записку. Снял ее… и маленький клочок пожелтевшей бумаги вдруг подарил мне осознание всей ситуации своим содержанием.
И я начал тихо смеяться.
«Ты думал так просто сбежать?», — гласил текст.
А я смеялся все громче. Сотрясаясь от хохота, я пнул дверь ногой — она не поддалась. Сзади что-то грохнуло — я обернулся, и встал столбом — хохоча, да в тусклом свете фонарика глядя на то, что прежде было стеной коридора, а теперь являлось заграждением для меня. Ахах, назад пути нет. Я замурован меж закрытой дверью и стеной! Господи, я сейчас помру, настолько мне весело! Заберите траву! Не нужна больше!
Хохот тряс меня с ужасающе большой частотой, уничтожая остатки разума. Пространство коридора заходило ходуном, а из глаз посыпались искры. Я упал на холодный пол коридора, ударяясь головой о кирпичи стены. Все вокруг начало погружаться в кромешную тьму…, а я все смеялся.
Прежде, чем перестал видеть, я обнаружил стоящего рядом Слендермена. Он был совсем не такой, как прежде, в доме Пирамиды. Тощий, черный и страшный, он все стоял и смотрел на меня, а я вдруг вспомнил, что не выключил утюг.
— Думал, что я отпущу тебя? — прошептал Слендер. — Ты — в моей власти, Марк. Мне не помешают никакие Пирамидоголовые, никакие Алессы, никакие динозавры! Не помешают уйти… воспользовавшись тобой.
— Иди к черту… — ответил я, вырубаясь. Безумная улыбка озарила мое лицо.
— Я освобожу себя из этого треклятого места, и вернусь в родной лес, домой, к жене, к детишкам! Аня! — отвернувшись от угасающего меня, Слендер посмотрел куда-то в потолок. В мгновение ока оттуда свалилась инвалидная коляска с острыми лезвиями в спинке кресла. На этих лезвиях держалась и не падала мертвая девочка Анечка — та самая, с камерой. — Аня, камера, мотор, поехали!
… а я перестал что-либо осознавать. Не почувствовал толком даже, как длинные руки тощего обволакивают меня, снимая остатки одежды — ее было очень мало, так что мое, еще дергающееся в судорогах смеха тело, особых проблем Слендеру не доставило. Я не видел, как мертвая девочка с камерой во рту начинает снимать новый фильм, где в главной роли пассивной подстилки выступаю я. Мне было все равно.
Сейчас меня волновал только сон. Сон был прекрасен, он показывал мне то, что сейчас происходило за дверью, выйти за которую я никогда не смогу. Я снова улыбнулся, приводя в недоумение тощего.
… кажется, понял, что происходит. Я — его дверь прочь, из мира, где он играет роль бесплатной и очень тощей шлюхи.
… сон…
… вышел на улицу. Светило солнце, динозавров не было и в помине. Сайлент Хилл был пуст и спокоен, как вскрытый мертвец.
— Ребят, говорят, что в школьном туалете есть труп с камерой во рту. На той камере записано нечто, что вы просто обязаны увидеть! — раздался голос. Из-за угла вышли два парня и девушка. Кажется, они шли туда же, откуда я еле выбрался. Идиоты. Я метнулся к ним, в надежде предупредить об опасности, заставить их бежать отсюда, пока не поздно…
— ЗАЧЕМ ВЫ ПРИШЛИ?! ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ НАЗАД, ДУНЬТЕ ТРАВКИ, ДА ЗАЙМИТЕСЬ С ДЕВУШКОЙ ЧЕМ-НИБУДЬ ПОШЛЫМ! НЕ ХОДИТЕ ТУДА!…
Но как бы я не орал им, они не слышали меня. Все правильно — они в настоящем мире, я же в мире Алессы. Вот же отстой. Теперь вся эта история повторится вновь. Только имена главных героев поменяются, да под конец выживет девушка.
Я вздохнул, отворачиваясь от троицы, что уже скрылась за углом дома. Черт, сколько же еще человек пропадет в этом мире, подвергаясь страстям Тихого Холма?
— Я кончил, — шепнул Слендер. — Аня, вырубай камеру.
«Я свободен! Словно птица в небесах!»
Кипелов.
— Я свободен! Словно птица в проводах! Я свободен! Я забыл, что значит трах! — орал сорванным голосом Слендермен, бегая по Сайлент Хиллу от гигантского тираннозавра, размахивая руками. Руки были длинные, отчего постоянно цеплялись за фонарные столбы, пришедшие посмотреть, какая безликая сучка тут коверкает слова их любимой песни.
— Я свободен! Ааа, ну отъебись же ты, зубастая дрянь!
— МИИЯЯААААУ! — отвечала дрянь, щелкая челюстью в воздухе — прямо над головой Слендера. От страха у безликого в штанах пятном проступило лицо.
И я начал тихо смеяться.
«Ты думал так просто сбежать?», — гласил текст.
А я смеялся все громче. Сотрясаясь от хохота, я пнул дверь ногой — она не поддалась. Сзади что-то грохнуло — я обернулся, и встал столбом — хохоча, да в тусклом свете фонарика глядя на то, что прежде было стеной коридора, а теперь являлось заграждением для меня. Ахах, назад пути нет. Я замурован меж закрытой дверью и стеной! Господи, я сейчас помру, настолько мне весело! Заберите траву! Не нужна больше!
Хохот тряс меня с ужасающе большой частотой, уничтожая остатки разума. Пространство коридора заходило ходуном, а из глаз посыпались искры. Я упал на холодный пол коридора, ударяясь головой о кирпичи стены. Все вокруг начало погружаться в кромешную тьму…, а я все смеялся.
Прежде, чем перестал видеть, я обнаружил стоящего рядом Слендермена. Он был совсем не такой, как прежде, в доме Пирамиды. Тощий, черный и страшный, он все стоял и смотрел на меня, а я вдруг вспомнил, что не выключил утюг.
— Думал, что я отпущу тебя? — прошептал Слендер. — Ты — в моей власти, Марк. Мне не помешают никакие Пирамидоголовые, никакие Алессы, никакие динозавры! Не помешают уйти… воспользовавшись тобой.
— Иди к черту… — ответил я, вырубаясь. Безумная улыбка озарила мое лицо.
— Я освобожу себя из этого треклятого места, и вернусь в родной лес, домой, к жене, к детишкам! Аня! — отвернувшись от угасающего меня, Слендер посмотрел куда-то в потолок. В мгновение ока оттуда свалилась инвалидная коляска с острыми лезвиями в спинке кресла. На этих лезвиях держалась и не падала мертвая девочка Анечка — та самая, с камерой. — Аня, камера, мотор, поехали!
… а я перестал что-либо осознавать. Не почувствовал толком даже, как длинные руки тощего обволакивают меня, снимая остатки одежды — ее было очень мало, так что мое, еще дергающееся в судорогах смеха тело, особых проблем Слендеру не доставило. Я не видел, как мертвая девочка с камерой во рту начинает снимать новый фильм, где в главной роли пассивной подстилки выступаю я. Мне было все равно.
Сейчас меня волновал только сон. Сон был прекрасен, он показывал мне то, что сейчас происходило за дверью, выйти за которую я никогда не смогу. Я снова улыбнулся, приводя в недоумение тощего.
… кажется, понял, что происходит. Я — его дверь прочь, из мира, где он играет роль бесплатной и очень тощей шлюхи.
… сон…
… вышел на улицу. Светило солнце, динозавров не было и в помине. Сайлент Хилл был пуст и спокоен, как вскрытый мертвец.
— Ребят, говорят, что в школьном туалете есть труп с камерой во рту. На той камере записано нечто, что вы просто обязаны увидеть! — раздался голос. Из-за угла вышли два парня и девушка. Кажется, они шли туда же, откуда я еле выбрался. Идиоты. Я метнулся к ним, в надежде предупредить об опасности, заставить их бежать отсюда, пока не поздно…
— ЗАЧЕМ ВЫ ПРИШЛИ?! ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ НАЗАД, ДУНЬТЕ ТРАВКИ, ДА ЗАЙМИТЕСЬ С ДЕВУШКОЙ ЧЕМ-НИБУДЬ ПОШЛЫМ! НЕ ХОДИТЕ ТУДА!…
Но как бы я не орал им, они не слышали меня. Все правильно — они в настоящем мире, я же в мире Алессы. Вот же отстой. Теперь вся эта история повторится вновь. Только имена главных героев поменяются, да под конец выживет девушка.
Я вздохнул, отворачиваясь от троицы, что уже скрылась за углом дома. Черт, сколько же еще человек пропадет в этом мире, подвергаясь страстям Тихого Холма?
— Я кончил, — шепнул Слендер. — Аня, вырубай камеру.
«Я свободен! Словно птица в небесах!»
Кипелов.
— Я свободен! Словно птица в проводах! Я свободен! Я забыл, что значит трах! — орал сорванным голосом Слендермен, бегая по Сайлент Хиллу от гигантского тираннозавра, размахивая руками. Руки были длинные, отчего постоянно цеплялись за фонарные столбы, пришедшие посмотреть, какая безликая сучка тут коверкает слова их любимой песни.
— Я свободен! Ааа, ну отъебись же ты, зубастая дрянь!
— МИИЯЯААААУ! — отвечала дрянь, щелкая челюстью в воздухе — прямо над головой Слендера. От страха у безликого в штанах пятном проступило лицо.
Страница 7 из 39
