Стражи

Больше форы ему никто давать не собирался. Вокруг Джонаса, который с самого начала решил отбиваться до последнего, теперь образовалось узкое и плотное кольцо из Стражей. Малый Страж со зверем на поводке все еще пыхтел, подбегая сзади. Чудовища из толпы начали подниматься на ноги. Они вроде бы не успели вооружиться, — слишком внезапна была тревога, — но Образы, конечно, были при них — свисали с шей, покоились в складках драной одежды, просвечивая сквозь засаленные дерюги. Как же отвратительно! Теперь он увидел, что и настоятель здесь. Его белые одежды были чисты, но лицо, в них утопающее, было лицом монстра.

— Взять его, — глухим, низким голосом сказал он.

… Первого нападающего Джонас встретил всей мощью Жезла, ударив с замахом от крестца, как не бил он со времен Последней войны. Тварь отскочила так же быстро, как и налетела, и забилась на полу, голова ее была полностью охвачена огнем. Второй Страж зашел слева, попытался захватить его рукой… Старик сжался, зайцем проскочил под локтем нападающего и буквально накормил третьего противника Жезлом, загнав наконечник глубоко в глотку прыгнувшего было прямо на него демона. Галдеж стал громче, Стражи метались перед ним, мешали друг другу. Мелкий все никак не мог спустить с цепи свою уродливую собаку.

Клирик прижался к стене.

Вспыхивали и затухали лампы, свора сновала перед ним взад и вперед, позади каркающим голосом что-то командовал настоятель. Гарпии метались под потолком, крича, пикируя вниз, застревая в волосах. Джонас не глядя отмахивался от них. Тем временем Стражи пошли на второй заход.

Он попытался продвинуться еще на несколько шагов. Они напали парами. Короткий, грязный и явно отравленный нож блеснул в чьей-то лапе, последовал быстрый выпад, Джонас еле успел отскочить, Жезл выбросил столб огня в пол. Еще один рванулся к стене, пытаясь расправить рукав, и тут же получил основанием Жезла по затылку. Краем глаза Джонас увидел, что две твари прыгнули на стену и полезли прямо по ней, забирая немного выше его головы, высекая из камня искры кривыми когтями. Он уже не удивлялся. В этом мире уже ничто не могло его удивить. Красная ярость застлала его глаза, из груди вырвался какой-то чудовищный клекот. С прытью, никак немыслимой для его лет, он стал пробиваться к окну.

Он бил, крушил, орудуя Жезлом в жилистых руках… Шаг. Он достал врага на стене. Шаг. Пришлось нырнуть и проскочить под руками сразу двоих. Шаг. Что-то тупо ударило в живот. Не было времени смотреть вниз, но он знал, — то отравленное лезвие как-то достало его. Он рвал жилы, и кричал что-то по-стариковски, он прыгнул в сторону и вперед и почти насквозь проткнул кого-то еще. Второй Страж взлетел ему на плечи, набрасывая и расправляя нечто большое, те двое опомнились и ринулись ему в ноги. В сутолоке он никак не мог скинуть страшного наездника, но пополз, нечеловеческим усилием разогнулся и прыгнул вперед и вверх. Угрожающе затрещали связки, одну ногу свело. Еще две иглы прошили его лодыжку и спину, но одной рукой он все еще держал Жезл. Наездник совершил оборот, рукав скользнул в петлю, но по инерции Страж вылетел вперед и упал прямо перед Джонасом. Не успел демон встать, как старик что есть сил отклонился назад и, используя свободную руку и колено как рычаги, принялся Жезлом душить тварь, отнявшую его мир, мешающую теперь доползти до такого близкого и спасительного окна. Хруст. Рывок, и Жезл улетел далеко в сторону. Второй оборот, путы сошлись, они держали его за руки, заведя их высоко вверх…

Джонаса ударило озарение.

Не в силах понять и объять нового знания, он смотрел.

Смотрел на светлый холл, расцвеченный свежими красными пятнами, на человека в белом, что сидел на полу, задрав голову, зажимая разбитый нос, и на двух других, что лежали ничком чуть дальше. На круглые шары на стенах, которые горели ровным голубоватым светом. На полную женщину в синем, дородностью своей похожую на крестьянку, и на странную гудящую бадью с длинной кишкой, которую она с перепугу так и не выпустила из рук. На само это место, ставшее гораздо теснее, на четырех человек, что держали его со всех сторон, еле превозмогая его яростное сопротивление, и одновременно пытались что-то застегнуть на спине халата, в который он был теперь упакован по самую шею. Остальное было настолько чуждо, непонятно, что он даже не пытался проникнуть в суть тех вещей, что видел перед собой. Очевидным выступало только одно обстоятельство: окно было совсем рядом. Странные прозрачные штуки, что вонзились в него, были не кинжалами, а скорее походили на маленькие колбы алхимиков, каждая оканчивалась короткой иглой. Перед глазами заклубился легкий туман.

Падая в туман, он начал бормотать. Старческий рот его скривился от отчаяния, он зашептал, заговорил, а потом, как ему показалось, закричал, поводя головой и шаря глазами вокруг себя, в крике этом изливая весь свой ужас, все надежды последних месяцев. Но то был не крик, а еле слышное сипение, которое уже затихало, слабо отражаясь от кафельных стен приемного покоя:

— Что это?! ЧТО это? ЧТО ЭТО?!