Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
144 мин, 25 сек 6723
— Они еще извиняются, — проворчал Василид, в то же время улыбаясь Катерине. — Вы лучше скажите, как вы? Нормально?
— Вася, мне право очень неудобно, что ты меня постоянно на «вы» называешь…
— Ну, думаю, что теперь можно и на «ты», Страж, — подмигнул ей Василид. — Теперь мы вроде в одной лодке гребем. Так как ты?
— Нормально… — проговорила Катерина. — Только холодно где-то там, — она ткнула себя пальцем в грудь. — Как-то пусто и холодно… А вроде, и нет… Вроде — совсем наоборот… Что-то в этой пустоте есть! В общем — непонятно!
— Это ты Мастера ощущаешь, — сказал Женщина.
Катерина, вспомнив слова Мастера о единстве чувств, мыслей и памяти для всех стражей, внимательнее прислушалась к своим ощущениям. Ничего — только это непонятное чувство и все. Никаких новых мыслей, никаких обещанных новых воспоминаний. Получалось, что ее вроде как обманули…
— И опять — не торопись с выводами, Катерина. Помнишь? Многие вещи на самом деле не такие, какими кажутся на первый взгляд. На вот, лучше молочка попей, — сказал Василид, протягивая ей большую голубую чашку.
Молоко было горячим — с толстой румяной пенкой, которую, в отличие от других, она так любила в детстве. Тепло разлилось по ее телу — с глотками молока пришли и покой, и ощущение доброго детства, заменившие собой холодную пустоту внутри. Катерина, не стыдясь, сербала молоко под взглядами Женщины и Василида, смотревших на нее, как на переболевшего ребенка, — заботливо и выжидательно.
Звонок мобилки отвлек Катерину от процесса поглощения молока. Веселая мелодия звучала совсем неуместно в этой обстановке и в этом окружении. Надо же, а она уже начала забывать, что есть такие простые вещи, как мобильные телефоны, телевизоры, ежедневное хождение на работу, поглощение пицц и других вкусностей, такие, как просто другие люди, другой мир, кроме того фантастического «нечто», куда она столь стремительно погрузилась по самую макушку. «Тетя Маша», — поняла Катерина, не видя еще мобилки, которая, как всегда, не хотела находиться. С чашкой в одной руке, она другою копалась в ворохе своих вещей, разбросанных по всей комнате. Наконец мобилка нашлась на самом дне, под ее зеленым платьем.
— Катька, ты — нахалка! — вместо приветствия зазвучал в трубке родной голос тети Маши. — Мало того, что свалила на меня весь ремонт, так еще и не удосуживаешься мне даже позвонить! Совсем ты меня не любишь!
— Что ты, что ты…, — попыталась перебить словесный поток тетки Катерина.
— Я тут уже почти все закончила, — продолжала та, не слушая. — Во всяком случае, основное уже сделано — перегородки снесены, стяжку сделали, осталась отделка. Тебе какой цвет гостиной больше нравится — голубой или кремовый? Или мне тут еще советуют — карибский зеленый…
— Фиолетовый.
— Нет, это будет слишком мрачно… Фиолетовый — цвет грусти. И вообще — цвет траура по члену королевской фамилии…
— А мне он сейчас очень нравится.
— Что значит сейчас? Что это с тобой, опять приступ меланхолии? Что там у тебя происходит? Ты здорова? Что ты делаешь? — заволновалась тетка.
— Пью горячее молоко с пенкой, — честно ответила Катерина.
— Ты что простудилась? Так я и знала, всегда ты бегаешь голая по холоду. Сейчас же выпей таблетку и в постель! Там, в гостинице, доктора хоть есть? Немедленно вызывай!
— У меня уже сидят два очень хороших врача, — улыбнулась Катерина, поглядев на Василида и Женщину, которые продолжили свою игру в нарды, давая ей возможность поговорить.
— Два?! — воскликнула тетя Маша. — Что так серьезно?! Я немедленно приезжаю! Где ты находишься, Катерина?
— Успокойся, успокойся, — поспешила та, — я вполне здорова! Просто так — легкое недомогание. Уже все хорошо!
— А врачи у тебя зачем? Катька, не дури тетку!
— Да я не дурю тебя вовсе! Просто люди, — на этом слове Катерина слегка запнулась, — тоже решили проявить заботу. И это скорее мои друзья, чем врачи. У меня действительно все нормально! Ты себе не представляешь, насколько теперь у меня все нормально. И вообще, тетечка Машечка, я тебя очень люблю.
— Любишь, как же! В могилу ты меня как-нибудь сведешь своим поведением, Катерина! — и уже успокаиваясь, спросила: — Мужики хоть среди этих твоих врачей-друзей есть?
— Один — да…, — Катерина посмотрела на Василида, который, икнув, вопросительно уставился на нее.
— Ну?!…
— Боюсь, для меня он несколько староват, — улыбнулась она, разглядывая Василида. В голове тут же раздался его голос:
«Ты хоть представляешь себе, сколько сотен лет составляет это твое несколько?»
«В данном случае, это неважно», — также мысленно отмахнулась Катерина.
— Ты что, не можешь найти себе помоложе? — не унималась тетка. Она села на своего любимого конька, и теперь унять ее было крайне сложно. Если вообще возможно.
— Могу, но не хочу. Пока, — в тон тетке ответила Катерина. — А может быть, уже и нашла…
— Ой, Катька, запутала ты меня окончательно: больна — не больна, врач — не врач, нашла — не нашла… Хотя, если ты со мной споришь, значит, ты и впрямь не так уж плохо себя чувствуешь…
— Вася, мне право очень неудобно, что ты меня постоянно на «вы» называешь…
— Ну, думаю, что теперь можно и на «ты», Страж, — подмигнул ей Василид. — Теперь мы вроде в одной лодке гребем. Так как ты?
— Нормально… — проговорила Катерина. — Только холодно где-то там, — она ткнула себя пальцем в грудь. — Как-то пусто и холодно… А вроде, и нет… Вроде — совсем наоборот… Что-то в этой пустоте есть! В общем — непонятно!
— Это ты Мастера ощущаешь, — сказал Женщина.
Катерина, вспомнив слова Мастера о единстве чувств, мыслей и памяти для всех стражей, внимательнее прислушалась к своим ощущениям. Ничего — только это непонятное чувство и все. Никаких новых мыслей, никаких обещанных новых воспоминаний. Получалось, что ее вроде как обманули…
— И опять — не торопись с выводами, Катерина. Помнишь? Многие вещи на самом деле не такие, какими кажутся на первый взгляд. На вот, лучше молочка попей, — сказал Василид, протягивая ей большую голубую чашку.
Молоко было горячим — с толстой румяной пенкой, которую, в отличие от других, она так любила в детстве. Тепло разлилось по ее телу — с глотками молока пришли и покой, и ощущение доброго детства, заменившие собой холодную пустоту внутри. Катерина, не стыдясь, сербала молоко под взглядами Женщины и Василида, смотревших на нее, как на переболевшего ребенка, — заботливо и выжидательно.
Звонок мобилки отвлек Катерину от процесса поглощения молока. Веселая мелодия звучала совсем неуместно в этой обстановке и в этом окружении. Надо же, а она уже начала забывать, что есть такие простые вещи, как мобильные телефоны, телевизоры, ежедневное хождение на работу, поглощение пицц и других вкусностей, такие, как просто другие люди, другой мир, кроме того фантастического «нечто», куда она столь стремительно погрузилась по самую макушку. «Тетя Маша», — поняла Катерина, не видя еще мобилки, которая, как всегда, не хотела находиться. С чашкой в одной руке, она другою копалась в ворохе своих вещей, разбросанных по всей комнате. Наконец мобилка нашлась на самом дне, под ее зеленым платьем.
— Катька, ты — нахалка! — вместо приветствия зазвучал в трубке родной голос тети Маши. — Мало того, что свалила на меня весь ремонт, так еще и не удосуживаешься мне даже позвонить! Совсем ты меня не любишь!
— Что ты, что ты…, — попыталась перебить словесный поток тетки Катерина.
— Я тут уже почти все закончила, — продолжала та, не слушая. — Во всяком случае, основное уже сделано — перегородки снесены, стяжку сделали, осталась отделка. Тебе какой цвет гостиной больше нравится — голубой или кремовый? Или мне тут еще советуют — карибский зеленый…
— Фиолетовый.
— Нет, это будет слишком мрачно… Фиолетовый — цвет грусти. И вообще — цвет траура по члену королевской фамилии…
— А мне он сейчас очень нравится.
— Что значит сейчас? Что это с тобой, опять приступ меланхолии? Что там у тебя происходит? Ты здорова? Что ты делаешь? — заволновалась тетка.
— Пью горячее молоко с пенкой, — честно ответила Катерина.
— Ты что простудилась? Так я и знала, всегда ты бегаешь голая по холоду. Сейчас же выпей таблетку и в постель! Там, в гостинице, доктора хоть есть? Немедленно вызывай!
— У меня уже сидят два очень хороших врача, — улыбнулась Катерина, поглядев на Василида и Женщину, которые продолжили свою игру в нарды, давая ей возможность поговорить.
— Два?! — воскликнула тетя Маша. — Что так серьезно?! Я немедленно приезжаю! Где ты находишься, Катерина?
— Успокойся, успокойся, — поспешила та, — я вполне здорова! Просто так — легкое недомогание. Уже все хорошо!
— А врачи у тебя зачем? Катька, не дури тетку!
— Да я не дурю тебя вовсе! Просто люди, — на этом слове Катерина слегка запнулась, — тоже решили проявить заботу. И это скорее мои друзья, чем врачи. У меня действительно все нормально! Ты себе не представляешь, насколько теперь у меня все нормально. И вообще, тетечка Машечка, я тебя очень люблю.
— Любишь, как же! В могилу ты меня как-нибудь сведешь своим поведением, Катерина! — и уже успокаиваясь, спросила: — Мужики хоть среди этих твоих врачей-друзей есть?
— Один — да…, — Катерина посмотрела на Василида, который, икнув, вопросительно уставился на нее.
— Ну?!…
— Боюсь, для меня он несколько староват, — улыбнулась она, разглядывая Василида. В голове тут же раздался его голос:
«Ты хоть представляешь себе, сколько сотен лет составляет это твое несколько?»
«В данном случае, это неважно», — также мысленно отмахнулась Катерина.
— Ты что, не можешь найти себе помоложе? — не унималась тетка. Она села на своего любимого конька, и теперь унять ее было крайне сложно. Если вообще возможно.
— Могу, но не хочу. Пока, — в тон тетке ответила Катерина. — А может быть, уже и нашла…
— Ой, Катька, запутала ты меня окончательно: больна — не больна, врач — не врач, нашла — не нашла… Хотя, если ты со мной споришь, значит, ты и впрямь не так уж плохо себя чувствуешь…
Страница 33 из 41
