Глядя на белые листы бумаги, можно было увидеть, как чёрные буквы скрючились, словно замёрзшие рыбаки на льду зимнего озера, разделённые точками лунок и запятыми пойманных рыбин. А ещё можно рассмотреть в россыпи печатных знаков стайки скворцов на фоне белого облака. Или маковые зёрна на изломе сдобной булки…
28 мин, 39 сек 13435
Андрей крепко схватил, замеченный ранее возле печки, черенок от ухвата, и встал напротив двери. Ему показалось, что из щелей дохнуло холодком прежде, чем раздался стук.
― Нина, открой! ― приказал Андрей.
― Не надо этого делать, ― испуганно прошептала жена. Андрей повысил голос:
― Открывай!
Нина быстро дёрнула ручку двери, и Андрей замахнулся черенком в тёмный проём. Только замах так и не стал ударом.
― А что же вы в темноте сидите?
Палка выпала из рук Андрея, гулко брякнув по доскам пола. Он узнал этот голос.
― Бабушка? ― Андрей взял свечу и поднёс ближе к двери. Свет был по-прежнему слаб, но его хватило, чтобы вырвать из тьмы лица трёх женщин. За спиной раздался изумлённый голос супруги:
― Тётя Марина, тётя Таня, а вы здесь как оказались?
― Мы с Анной Тимофеевной пришли посмотреть, как вы тут устраиваетесь.
Андрей пытался собраться с мыслями, но в голове царил полнейший хаос. Он понимал, что в этой ситуации есть нечто пугающее и неправильное, но что? Может…
― Бабушка, а как ты узнала про этот дом?
― Случайно. Земля слухами полнится. Поесть вот принесли, а то, небось, не накормленный сидишь?
Антон сразу понял, что скрывается под этой язвительной интонацией, и быстро ответил:
― Неправда. Нина прекрасно готовит, и мы уже ели.
― Ну, ничего, для такого пирога место найдётся. Попробуйте, не обижайте нас.
― Да, да — отличный пирог. Мы вместе готовили, старались, ― поддержали бабушку Андрея тётушки. Андрей поставил свечу на пол, и принял блюдо с пирогом, который, и в самом деле, выглядел на редкость аппетитно в корочке из блестящей глазури.
― Ломай прямо руками, Андрюша, не стесняйся.
Андрей послушно отломил кусок пирога и потянул его в рот. Он уже надкусил хрупкую корку, добравшись до нежной мякоти, когда за спиной ударом хлыста раздался крик:
― Стой! Не ешь! Я вспомнила — тётя Марина умерла восемь лет назад, а тётю Таню хоронили, когда я ещё маленькой была.
Андрею будто плеснули холодной воды в лицо. Сознание прояснилось, и он вспомнил, что бабушка тоже давно мертва. В тот же миг, пирог во рту зашевелился, и Андрей выплюнул под ноги скользкий комок из слипшихся пиявок. Брезгливо отплёвываясь, Андрей швырнул на пол блюдо, с которого рассыпались в стороны жирные черви-кровососы, тускло мерцая глянцевой слизью в свечном сиянии. Мёртвые лица некогда любимых родственниц растрескались, почернели и рассыпались плотными комариными стаями по комнате.
Андрей и Нина принялись, рассыпая проклятия, скакать по комнате, топча пиявок и отмахиваясь от комариных жал. Андрей в этой суматохе не сразу заметил, как сжимается огонёк свечи, а через дверной проём в комнату пытается проникнуть страшное тело, увешанное лохмотьями тины. Удушливо пахнуло гнилью и болотом. Андрей схватил брошенный черенок и с размаху воткнул его в чёрную утробу чудовища. Палка с чавканьем погрузилась в пучок водорослей, и медленно пропала, будто в трясине.
Андрей бросился вперёд и, захлопнув дверь, подпёр её спиной. Давление снаружи нарастало вместе с тошнотворным запахом тины. Сквозь щели сочилась жирная грязь, ощупывая липкими языками спину человека. Ноги Андрея скользили по живым и раздавленным пиявкам, но он смотрел на свою жену, испуганно дрожавшую в углу, и вставал снова, сильнее упираясь в доски двери. В ушах звенело от оглушительного комариного писка, от журчания болотной жижи и шороха копошащихся личинок, но Андрей терпел боль в голове, тошнотворный привкус во рту, и лишь сильнее сопротивлялся напору враждебного кошмара с той стороны.
Страх клокотал внутри, словно кипяток обжигая нервы, но лишь заставлял Андрея крепче упираться, чтобы защитить любимую женщину от встречи с давно знакомым ему ужасом. Время утратило для Андрея привычный смысл, и он ни за что бы не сказал, сколько прошло минут или часов. Он был весь поглощён борьбой. Наконец, натиск с той стороны двери ослаб, и Андрей понял, что победил. Обессиленный, он сполз на пол, так и оставшись сидеть, опершись спиной на дверь. Спустя несколько минут долгожданного покоя и тишины, в свете догорающей свечи показалось лицо Нины.
― Андрей, у тебя кровь, ― Нина провела ладонью по его волосам, и приложила к его носу чистый платок. Андрей поднялся, и, борясь с головокружением, облокотился на плечо супруги.
― Всё это настолько ужасно… Я до сих пор не могу понять, что это всё было, но… нам надо поговорить. Серьёзно поговорить, и именно сейчас.
Слова жены, точнее интонация, с которой они были сказаны, вызвали крайне неприятное предчувствие, которое холодной бритвой резануло по измученным, выжатым, как распаренное мочало, нервам Андрея. Однако, он нашёл в себе силы, чтобы прошептать:
― Говори.
Нина молчала, пряча глаза. Тянула время, тянула жилы из мужа, кроила по живому. Наконец, тяжело вздохнув, решилась:
― Я знаю, сейчас не самое лучшее время для такого разговора, но тянуть дальше я не могу. Понимаешь, Андрей, мы с тобой очень разные люди. Я долго пыталась тебе это объяснить, но ты ничего не желал слушать. Мы не можем жить вместе. Нам надо расстаться.
― Нина, открой! ― приказал Андрей.
― Не надо этого делать, ― испуганно прошептала жена. Андрей повысил голос:
― Открывай!
Нина быстро дёрнула ручку двери, и Андрей замахнулся черенком в тёмный проём. Только замах так и не стал ударом.
― А что же вы в темноте сидите?
Палка выпала из рук Андрея, гулко брякнув по доскам пола. Он узнал этот голос.
― Бабушка? ― Андрей взял свечу и поднёс ближе к двери. Свет был по-прежнему слаб, но его хватило, чтобы вырвать из тьмы лица трёх женщин. За спиной раздался изумлённый голос супруги:
― Тётя Марина, тётя Таня, а вы здесь как оказались?
― Мы с Анной Тимофеевной пришли посмотреть, как вы тут устраиваетесь.
Андрей пытался собраться с мыслями, но в голове царил полнейший хаос. Он понимал, что в этой ситуации есть нечто пугающее и неправильное, но что? Может…
― Бабушка, а как ты узнала про этот дом?
― Случайно. Земля слухами полнится. Поесть вот принесли, а то, небось, не накормленный сидишь?
Антон сразу понял, что скрывается под этой язвительной интонацией, и быстро ответил:
― Неправда. Нина прекрасно готовит, и мы уже ели.
― Ну, ничего, для такого пирога место найдётся. Попробуйте, не обижайте нас.
― Да, да — отличный пирог. Мы вместе готовили, старались, ― поддержали бабушку Андрея тётушки. Андрей поставил свечу на пол, и принял блюдо с пирогом, который, и в самом деле, выглядел на редкость аппетитно в корочке из блестящей глазури.
― Ломай прямо руками, Андрюша, не стесняйся.
Андрей послушно отломил кусок пирога и потянул его в рот. Он уже надкусил хрупкую корку, добравшись до нежной мякоти, когда за спиной ударом хлыста раздался крик:
― Стой! Не ешь! Я вспомнила — тётя Марина умерла восемь лет назад, а тётю Таню хоронили, когда я ещё маленькой была.
Андрею будто плеснули холодной воды в лицо. Сознание прояснилось, и он вспомнил, что бабушка тоже давно мертва. В тот же миг, пирог во рту зашевелился, и Андрей выплюнул под ноги скользкий комок из слипшихся пиявок. Брезгливо отплёвываясь, Андрей швырнул на пол блюдо, с которого рассыпались в стороны жирные черви-кровососы, тускло мерцая глянцевой слизью в свечном сиянии. Мёртвые лица некогда любимых родственниц растрескались, почернели и рассыпались плотными комариными стаями по комнате.
Андрей и Нина принялись, рассыпая проклятия, скакать по комнате, топча пиявок и отмахиваясь от комариных жал. Андрей в этой суматохе не сразу заметил, как сжимается огонёк свечи, а через дверной проём в комнату пытается проникнуть страшное тело, увешанное лохмотьями тины. Удушливо пахнуло гнилью и болотом. Андрей схватил брошенный черенок и с размаху воткнул его в чёрную утробу чудовища. Палка с чавканьем погрузилась в пучок водорослей, и медленно пропала, будто в трясине.
Андрей бросился вперёд и, захлопнув дверь, подпёр её спиной. Давление снаружи нарастало вместе с тошнотворным запахом тины. Сквозь щели сочилась жирная грязь, ощупывая липкими языками спину человека. Ноги Андрея скользили по живым и раздавленным пиявкам, но он смотрел на свою жену, испуганно дрожавшую в углу, и вставал снова, сильнее упираясь в доски двери. В ушах звенело от оглушительного комариного писка, от журчания болотной жижи и шороха копошащихся личинок, но Андрей терпел боль в голове, тошнотворный привкус во рту, и лишь сильнее сопротивлялся напору враждебного кошмара с той стороны.
Страх клокотал внутри, словно кипяток обжигая нервы, но лишь заставлял Андрея крепче упираться, чтобы защитить любимую женщину от встречи с давно знакомым ему ужасом. Время утратило для Андрея привычный смысл, и он ни за что бы не сказал, сколько прошло минут или часов. Он был весь поглощён борьбой. Наконец, натиск с той стороны двери ослаб, и Андрей понял, что победил. Обессиленный, он сполз на пол, так и оставшись сидеть, опершись спиной на дверь. Спустя несколько минут долгожданного покоя и тишины, в свете догорающей свечи показалось лицо Нины.
― Андрей, у тебя кровь, ― Нина провела ладонью по его волосам, и приложила к его носу чистый платок. Андрей поднялся, и, борясь с головокружением, облокотился на плечо супруги.
― Всё это настолько ужасно… Я до сих пор не могу понять, что это всё было, но… нам надо поговорить. Серьёзно поговорить, и именно сейчас.
Слова жены, точнее интонация, с которой они были сказаны, вызвали крайне неприятное предчувствие, которое холодной бритвой резануло по измученным, выжатым, как распаренное мочало, нервам Андрея. Однако, он нашёл в себе силы, чтобы прошептать:
― Говори.
Нина молчала, пряча глаза. Тянула время, тянула жилы из мужа, кроила по живому. Наконец, тяжело вздохнув, решилась:
― Я знаю, сейчас не самое лучшее время для такого разговора, но тянуть дальше я не могу. Понимаешь, Андрей, мы с тобой очень разные люди. Я долго пыталась тебе это объяснить, но ты ничего не желал слушать. Мы не можем жить вместе. Нам надо расстаться.
Страница 6 из 9
