Сумасшедшая ночка

В 2003 году (мне было 27 лет) отец заболел, врачи сказали готовиться к худшему. Я приехала к нему рано утром, весь день была около него. Скажу, что покойных я никогда не видела, тем более не знаю, как наступает смерть. Поздно вечером я посмотрела на отца, вроде всё, как и днём, но появилось какое-то чувство, и я говорю мачехе: «Отец умрёт через час». Она: «Откуда знаешь?» Я:«Не знаю, откуда знаю (масло масляное), но через час». Я села около него, взяла за руку, плачу, что-то ему говорю, он тоже что-то шепчет (не поняла что), он в сознании, взгляд осмысленный. В комнату периодически заглядывают то мачеха, то Ольга с Оксаной, то соседка с 9 этажа (отец жил на 10-м), спрашивают, я отвечаю: осталось 40 минут, 25 минут и т. д. Отец тихо умер ровно в «предсказанное» мной время, в начале первого ночи. Похоронили через 2 дня (июль), пока убирали квартиру после поминок, наступил поздний вечер. И здесь началось. Ольга побежала к соседке на 9 этаж, я за ней, она там вломилась на балкон, показывает рукой вниз, кричит:«Хочу туда!» «Я её держу, кое-как вытолкала обратно в комнату, успокаиваю, ей вроде лучше, но стоит отвернуться — она опять на балкон. Усадили Ольгу в кресло, а соседка (она бурятка) взяла какую-то травку, подожгла на блюдце, стала водить над Ольгой, смотрит на дым и тихо так говорит:«У неё маленький будет». Ольга в полуобморочном состоянии отмахнулась: «Какой маленький? У меня один яичник и тот не в порядке. Один сын есть, хватит».

Тут кто-то влетает в комнату: Оксане наверху плохо. Я бегом наверх. Оксана на балконе (опять балкон!), лежит, глаза закатила, мечется, что-то бормочет. Я села возле неё, успокаиваю, кое-как перевела в спальню, уложила. Замечу, что мачеха всё это время, пока я приводила её девчонок в чувство, пролежала на диване, нога на ногу, и ей было абсолютно наплевать на всех окружающих. И здесь понемногу она начала вроде очухиваться, зашла в спальню и равнодушно так стала смотреть, как я Оксану успокаиваю, длилось это минут 20. Потом говорю Оксане: «Спи», — несколько раз. Та, окончательно не придя в себя, засыпает. Мачеха совсем вроде очухалась. Смотрит на меня выпученными глазами и непонимающе качает головой: мол, как у тебя это получается? Потом мачеха, я и Ольга сели на кухне за стол и стали думать, что это было. Оказалось, приходила на похороны женщина, она занимается какой-то магией, принесла деньги, как водится, положила на холодильник, ну мы их и не трогали пока. Решили, что она вместе с деньгами принесла нам какую-то гадость, решили деньги сжечь (ничего умнее тогда не придумалось). Положили деньги в пепельницу, поджигаем… не горят, пробуем снова и снова. Бумажные купюры не горят. Вот не помню, но как-то мы их всё-таки сожгли. Я встала из-за стола, смотрю — под ним лежит обыкновенная газета (притом, что мы убрали всю квартиру). Думаю, дай на место положу, поднимаю, а там… роспись отца. Мачеха глаза выпучила: он никогда такой ерундой не занимался, зачем ему на газете расписываться?

Вот такая ночка была. Замечу, что всё началось примерно в начале первого ночи, т. е. ровно через трое суток после смерти отца. Я вот что думаю. Всё-таки та тётка вместе с деньгами что-то принесла нехорошее для мачехи, ну и её родным дочерям досталось. А отец через меня (т. к. только я ему родная, больше никак всё это связать не могу) спасал девчонок. Потому что я в ту ночь чувствовала в себе невероятную силу, думала, всё что угодно смогу. Больше никогда такого чувства не испытывала. После этого у меня были тихие истерики: смотрю в одну точку и слёзы градом. Исполнилось полгода со смерти отца, истерики прошли. То ли это был испуг от перенесённой ночи, то ли от потери близкого человека. И ещё удивительная вещь: как потом выяснилось, на момент смерти отца Ольга была «слегка» беременна, родился мальчик.