Фандом: Гарри Поттер. Для тех, у кого уже это было — чтобы вспомнили; для тех, кто этого ждёт — с доброй надеждой; для тех, кому оно вроде и не надо — чтобы задумались.
26 мин, 7 сек 6045
Молли даже не пыталась сдержать своих слёз счастья. Она не позволила себе ни на секундочку подумать, что что-то пойдёт не так, но только сейчас поняла, как же она нервничала и в каком находилась напряжении весь этот трудный день.
Артур появился в дверях кухни одновременно с Молли, когда она, перевесившись через перила, позвала Рона по имени.
— Рон! Сынок!
Рон смотрел во все глаза на мать, пытаясь понять, с хорошей новостью она появилась или нет. Плачет. И улыбается. Господи, да тут ни одно сердце не выдержит, ей Мерлин!
— Рон! Поздравляю! Всё хорошо.
Охи, ахи, вскрики. Рон понимал лишь одно — что не очень понимает, что всё это происходит на самом деле.
— Кто? Мальчик?
— Нет!
— А кто тогда?
Хихиканье Гарри, шепот Джинни: «Кто, кто… Уизли в кожаном пальто».
Все ринулись к лестнице, ширина которой, понятное дело, не рассчитана была на такой поток одновременно. Небольшой затор, борьба (победил Рон!), лихорадочное взбегание по лестнице, робкое замешательство…
Рон открыл дверь. Увидел свою Гермиону, уставшую, невозможно прекрасную, улыбающуюся новой улыбкой. Одной рукой Гермиона придерживала на груди свёрток из полотенец. Живой сверток. Все звуки мира ушли. Рон был в настоящем со своими родными, но одновременно он был в прошлом.
Вот конец июня, когда у Гермионы наметился небольшой отпуск, и они на ближайшие выходные Рона завалились вместе с Гарри и Джинни в Нору. За ужином Джинни объявляет семейству, что скоро они с Гарри опять станут родителями. Поздравления, эмоции шумных Уизли.
— Когда это вы успели? Гарри на сборах вроде был? — Рон как всегда со своей тактичностью.
— Ну что тебе жалко, что ли? Пусть бегает ещё один племянник! — ответ ядовитой Джинни.
Ночью Гермиона необычно ласкова и требовательна одновременно, они занимаются любовью самозабвенно, не особо беспокоясь о звукоизоляции — не до неё, чес слово. Утром Джинни кидает игривые взгляды на Гермиону, Гарри краснеет всякий раз, когда Молли спрашивает, как спалось?
У Рона длительные летние сборы, с Гермионой видятся урывками, но не совсем уж он редко видит свою жену, чтобы не заметить, что она, как бы сказать, слегка поправилась в груди.
Известие о беременности, неоднозначная реакция его, Рона, на всё происходящее. Слёзы Гермионы, обиды, бурное примирение. Просто ему нужно привыкнуть к этой мысли, принять. Надо же, он будет отцом. Стал. Сегодня, первого марта две тысячи шестого года.
Рон взял малышку на руки. Джинни говорила, что новорождённые страшненькие, красненькие и сморщенные. Боже мой, он в жизни не видел ничего прекраснее! Рыжие волосёнки обрамляли белоснежное личико дочурки. Ярко красные губки были сложены причудливым бантиком. Тоненькие ниточки рыженьких бровей. Глазки закрыты, не понятно пока, какого же они будут цвета? Носик, твёрдой пуговкой сопящий тёплым дыханием. Рон прижал к себе новорождённую свою дочку, понимая в этот момент, что если и есть в мире мгновения счастья, то вот такие. Ради этого стоит жить. Всё неважно. Все беды, невзгоды, несбывшиеся мечты и амбиции. Вот оно счастье, сопит себе на руках отца. Рон встретился взглядом с Гермионой. Они без слов понимали друг друга. «Спасибо, родная», — шептали его глаза. «Я тоже тебя очень сильно»… — нежно отвечал её взгляд.
— Она похожа на розу, — от всех волнений голос Рона был слегка надтреснутым, как при простуде.
Ещё раньше, когда выбирали имя для малыша, Гермиона, помешанная на своей нумерологии и магии цифр и значений, предложила Рону назвать ребёнка по первой букве имени родителей. То есть первенца на букву «R», а второго ребёнка, если он будет, на «H». Рон скептически отнёсся к идее жены, но спорить с беременной Гермионой было равносильно тыкать палочкой в пасть дракону, поэтому он не стал говорить всего, что думал. Хотя, допустим, имя Руперт для мальчика очень даже ничего! Вопрос в том, будут ли потом ещё дети, да и на «R» женские имена ему ни одно не нравились. Но вот тут, произнеся«роза», Рон уже знал, как зовут их малышку.
— С Днём Рождения, Рон! — Гермиона с любовью смотрела на мужа.
Шушуканье за спиной Джинни с Гарри. (Мерлин драный! Ну надо же! Совсем из головы вылетело за всеми событиями! А ведь даже подарок приготовили!)
— А это что? Типа подарок? Спасибо, родная, — Рон присел на краешек кровати, аккуратно укладывая Розу матери на руки.
Вы ругаетесь на своего ребёнка? Вы сердитесь за разбросанные вещи, невымытую тарелку. Вам надоели вечно разбросанные игрушки, порох для камина опять высыпан в лоток для Живоглота. Вспомните этот момент. Ради этого стоит жить.
Роза Уизли родилась первого марта две тысячи шестого года. Родители её — Рональд и Гермиона Уизли.
Многочисленные дядюшки, тетя Джинни, бабушка и дедушка Уизли, не менее заботливые бабушка и дедушка Грейнджеры. Пока маленькая Роза ничего этого не знала, отдыхая после такого мучительного пробивания дороги себе в этот мир. Сложный, опасный, но где её очень ждали и любили по-настоящему. За то, что она есть.
Артур появился в дверях кухни одновременно с Молли, когда она, перевесившись через перила, позвала Рона по имени.
— Рон! Сынок!
Рон смотрел во все глаза на мать, пытаясь понять, с хорошей новостью она появилась или нет. Плачет. И улыбается. Господи, да тут ни одно сердце не выдержит, ей Мерлин!
— Рон! Поздравляю! Всё хорошо.
Охи, ахи, вскрики. Рон понимал лишь одно — что не очень понимает, что всё это происходит на самом деле.
— Кто? Мальчик?
— Нет!
— А кто тогда?
Хихиканье Гарри, шепот Джинни: «Кто, кто… Уизли в кожаном пальто».
Все ринулись к лестнице, ширина которой, понятное дело, не рассчитана была на такой поток одновременно. Небольшой затор, борьба (победил Рон!), лихорадочное взбегание по лестнице, робкое замешательство…
Рон открыл дверь. Увидел свою Гермиону, уставшую, невозможно прекрасную, улыбающуюся новой улыбкой. Одной рукой Гермиона придерживала на груди свёрток из полотенец. Живой сверток. Все звуки мира ушли. Рон был в настоящем со своими родными, но одновременно он был в прошлом.
Вот конец июня, когда у Гермионы наметился небольшой отпуск, и они на ближайшие выходные Рона завалились вместе с Гарри и Джинни в Нору. За ужином Джинни объявляет семейству, что скоро они с Гарри опять станут родителями. Поздравления, эмоции шумных Уизли.
— Когда это вы успели? Гарри на сборах вроде был? — Рон как всегда со своей тактичностью.
— Ну что тебе жалко, что ли? Пусть бегает ещё один племянник! — ответ ядовитой Джинни.
Ночью Гермиона необычно ласкова и требовательна одновременно, они занимаются любовью самозабвенно, не особо беспокоясь о звукоизоляции — не до неё, чес слово. Утром Джинни кидает игривые взгляды на Гермиону, Гарри краснеет всякий раз, когда Молли спрашивает, как спалось?
У Рона длительные летние сборы, с Гермионой видятся урывками, но не совсем уж он редко видит свою жену, чтобы не заметить, что она, как бы сказать, слегка поправилась в груди.
Известие о беременности, неоднозначная реакция его, Рона, на всё происходящее. Слёзы Гермионы, обиды, бурное примирение. Просто ему нужно привыкнуть к этой мысли, принять. Надо же, он будет отцом. Стал. Сегодня, первого марта две тысячи шестого года.
Рон взял малышку на руки. Джинни говорила, что новорождённые страшненькие, красненькие и сморщенные. Боже мой, он в жизни не видел ничего прекраснее! Рыжие волосёнки обрамляли белоснежное личико дочурки. Ярко красные губки были сложены причудливым бантиком. Тоненькие ниточки рыженьких бровей. Глазки закрыты, не понятно пока, какого же они будут цвета? Носик, твёрдой пуговкой сопящий тёплым дыханием. Рон прижал к себе новорождённую свою дочку, понимая в этот момент, что если и есть в мире мгновения счастья, то вот такие. Ради этого стоит жить. Всё неважно. Все беды, невзгоды, несбывшиеся мечты и амбиции. Вот оно счастье, сопит себе на руках отца. Рон встретился взглядом с Гермионой. Они без слов понимали друг друга. «Спасибо, родная», — шептали его глаза. «Я тоже тебя очень сильно»… — нежно отвечал её взгляд.
— Она похожа на розу, — от всех волнений голос Рона был слегка надтреснутым, как при простуде.
Ещё раньше, когда выбирали имя для малыша, Гермиона, помешанная на своей нумерологии и магии цифр и значений, предложила Рону назвать ребёнка по первой букве имени родителей. То есть первенца на букву «R», а второго ребёнка, если он будет, на «H». Рон скептически отнёсся к идее жены, но спорить с беременной Гермионой было равносильно тыкать палочкой в пасть дракону, поэтому он не стал говорить всего, что думал. Хотя, допустим, имя Руперт для мальчика очень даже ничего! Вопрос в том, будут ли потом ещё дети, да и на «R» женские имена ему ни одно не нравились. Но вот тут, произнеся«роза», Рон уже знал, как зовут их малышку.
— С Днём Рождения, Рон! — Гермиона с любовью смотрела на мужа.
Шушуканье за спиной Джинни с Гарри. (Мерлин драный! Ну надо же! Совсем из головы вылетело за всеми событиями! А ведь даже подарок приготовили!)
— А это что? Типа подарок? Спасибо, родная, — Рон присел на краешек кровати, аккуратно укладывая Розу матери на руки.
Вы ругаетесь на своего ребёнка? Вы сердитесь за разбросанные вещи, невымытую тарелку. Вам надоели вечно разбросанные игрушки, порох для камина опять высыпан в лоток для Живоглота. Вспомните этот момент. Ради этого стоит жить.
Роза Уизли родилась первого марта две тысячи шестого года. Родители её — Рональд и Гермиона Уизли.
Многочисленные дядюшки, тетя Джинни, бабушка и дедушка Уизли, не менее заботливые бабушка и дедушка Грейнджеры. Пока маленькая Роза ничего этого не знала, отдыхая после такого мучительного пробивания дороги себе в этот мир. Сложный, опасный, но где её очень ждали и любили по-настоящему. За то, что она есть.
Страница 7 из 7
