— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
193 мин, 35 сек 9261
— Алые думали, что захватят Великого Мумрика — ха, ха-ха!
— Но тут-то они и просчитались, — заявил Калле.
— Нынче ночью они ничего не добились! — сказал Андерс, с достоинством спускаясь вниз по веревке.
«Неужели есть на свете место более спокойное и бедное сенсациями, нежели этот маленький городок, — думала фру Лисандер.»
— Да и как вообще может случиться хоть что-нибудь в такую жару!«Она медленно прогуливалась между палатками на рыночной площади и рассеянно выбирала товары, выставленные для всеобщего обозрения.»
День был ярмарочный, и на рыночной площади было полным-полно людей. Казалось бы, во всем городе жизнь должна бить ключом. Но не тут-то было! Все было таким же вялым, как всегда. Вода в маленьком фонтане перед ратушей тихонько и сонно бурлила, выливаясь из пастей бронзовых львов. Да и у бронзовых львов был такой же сонный вид. Музыка в Кондитерском саду у самой реки тоже играла тихо и сонно. Посреди солнечного дня оркестр играл вальс «Спокойной ночи!». Воробьи, клевавшие хлебные крошки на земле между столами, время от времени мелко и судорожно подпрыгивали, но, по правде говоря, вид у них был также совершенно сонный, да, да, и у них… «Все и всё спят», — думала фру Лисандер.
Люди почти не в силах были стоять группками на площади и вяло беседовали друг с другом, а если им приходилось делать хотя бы несколько шагов, то они ступали медленно и с большими колебаниями. Виной всему, разумеется, была жара.
Потому что в эту последнюю среду июля было в самом деле жарко. Фру Лисандер навсегда запомнит этот день как один из самых жарких, какие ей только довелось пережить. Весь месяц стояла удушливая жара и засуха, и казалось, будто июль решился именно сегодня побить свой собственный рекорд, пока не истек до конца его срок.
— Похоже, будет гроза, — говорили друг другу люди.
А многие из сельских жителей, приехавших в город, запрягали лошадей раньше обычного, чтобы не рисковать стать жертвами непогоды.
Фру Лисандер купила остаток крупной черешни у крестьянина, который торопился поскорее уехать. Довольная дешевой покупкой, она сунула мешочек в сумку. И только собралась двинуться дальше, как появилась, подпрыгивая, Ева Лотта и загородила ей дорогу.
«Наконец-то хоть кто-то не засыпает на ходу», — подумала фру Лисандер.
Она нежно разглядывала свою маленькую дочку, отмечая взглядом все детали: веселое личико, живые голубые глаза, белокурые пышные волосы и длинные загорелые ноги, торчащие из-под светлого, свежевыглаженного летнего платьица.
— Я вижу, вы, фру Лисандер, купили черешню? — спросила Ева Лотта.
— Нельзя ли фрекен Лисандер взять хотя бы горсточку этой черешни?
— Разумеется, фрекен Лисандер, вы можете ее взять, — ответила мама.
Она раскрыла сумку, и Ева Лотта набрала полные горсти желто-красных, благоухающих ягод.
— А куда вообще-то ты собираешься? — спросила фру Лисандер.
— Тебе этого знать нельзя, — сказала, выплюнув косточку, Ева Лотта.
— Секретное задание! Жутко секретное задание!
— Вот как? Ладно, только смотри не опаздывай к обеду!
— За кого ты меня принимаешь? — возмутилась Ева Лотта.
— Я, кажется, ни разу не опаздывала ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину. С тех самых пор, как прозевала кашку в день моих крестин.
Фру Лисандер улыбнулась.
— Я люблю тебя! — сказала она.
Ева Лотта утвердительно кивнула головой в знак согласия с этим само собой разумеющимся фактом. И продолжала путь, каждый шаг которого был отмечен косточкой от съеденной черешни.
Мать Евы Лотты минутку постояла, глядя ей вслед. И внезапно какое-то боязливое предчувствие закралось ей в сердце. Боже мой, какая ее девочка со спины узенькая, какая она маленькая и беззащитная с виду! Вообще-то не так уж много времени прошло с тех пор, как эта малышка ела кашку. А теперь она, как дикарка, носится вокруг с «секретными заданиями» — хорошо ли это, не следует ли получше приглядывать за нею?
Вздохнув, фру Лисандер медленно пошла домой. Она чувствовала, что скоро сойдет с ума от жары, и тогда лучше уж сидеть дома.
Зато Ева Лотта ничуть не тяготилась жарой. Она наслаждалась ею так же, как шумом и суетой на улицах и соком чудесных черешен, который стекал ей на подбородок. День был ярмарочный, а она обожала ярмарочные дни. Да и вообще-то, если подумать хорошенько, она обожала все дни на свете, кроме тех, когда в школе бывали уроки ручного труда. Но ведь сейчас были летние каникулы.
— Но тут-то они и просчитались, — заявил Калле.
— Нынче ночью они ничего не добились! — сказал Андерс, с достоинством спускаясь вниз по веревке.
«Неужели есть на свете место более спокойное и бедное сенсациями, нежели этот маленький городок, — думала фру Лисандер.»
— Да и как вообще может случиться хоть что-нибудь в такую жару!«Она медленно прогуливалась между палатками на рыночной площади и рассеянно выбирала товары, выставленные для всеобщего обозрения.»
День был ярмарочный, и на рыночной площади было полным-полно людей. Казалось бы, во всем городе жизнь должна бить ключом. Но не тут-то было! Все было таким же вялым, как всегда. Вода в маленьком фонтане перед ратушей тихонько и сонно бурлила, выливаясь из пастей бронзовых львов. Да и у бронзовых львов был такой же сонный вид. Музыка в Кондитерском саду у самой реки тоже играла тихо и сонно. Посреди солнечного дня оркестр играл вальс «Спокойной ночи!». Воробьи, клевавшие хлебные крошки на земле между столами, время от времени мелко и судорожно подпрыгивали, но, по правде говоря, вид у них был также совершенно сонный, да, да, и у них… «Все и всё спят», — думала фру Лисандер.
Люди почти не в силах были стоять группками на площади и вяло беседовали друг с другом, а если им приходилось делать хотя бы несколько шагов, то они ступали медленно и с большими колебаниями. Виной всему, разумеется, была жара.
Потому что в эту последнюю среду июля было в самом деле жарко. Фру Лисандер навсегда запомнит этот день как один из самых жарких, какие ей только довелось пережить. Весь месяц стояла удушливая жара и засуха, и казалось, будто июль решился именно сегодня побить свой собственный рекорд, пока не истек до конца его срок.
— Похоже, будет гроза, — говорили друг другу люди.
А многие из сельских жителей, приехавших в город, запрягали лошадей раньше обычного, чтобы не рисковать стать жертвами непогоды.
Фру Лисандер купила остаток крупной черешни у крестьянина, который торопился поскорее уехать. Довольная дешевой покупкой, она сунула мешочек в сумку. И только собралась двинуться дальше, как появилась, подпрыгивая, Ева Лотта и загородила ей дорогу.
«Наконец-то хоть кто-то не засыпает на ходу», — подумала фру Лисандер.
Она нежно разглядывала свою маленькую дочку, отмечая взглядом все детали: веселое личико, живые голубые глаза, белокурые пышные волосы и длинные загорелые ноги, торчащие из-под светлого, свежевыглаженного летнего платьица.
— Я вижу, вы, фру Лисандер, купили черешню? — спросила Ева Лотта.
— Нельзя ли фрекен Лисандер взять хотя бы горсточку этой черешни?
— Разумеется, фрекен Лисандер, вы можете ее взять, — ответила мама.
Она раскрыла сумку, и Ева Лотта набрала полные горсти желто-красных, благоухающих ягод.
— А куда вообще-то ты собираешься? — спросила фру Лисандер.
— Тебе этого знать нельзя, — сказала, выплюнув косточку, Ева Лотта.
— Секретное задание! Жутко секретное задание!
— Вот как? Ладно, только смотри не опаздывай к обеду!
— За кого ты меня принимаешь? — возмутилась Ева Лотта.
— Я, кажется, ни разу не опаздывала ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину. С тех самых пор, как прозевала кашку в день моих крестин.
Фру Лисандер улыбнулась.
— Я люблю тебя! — сказала она.
Ева Лотта утвердительно кивнула головой в знак согласия с этим само собой разумеющимся фактом. И продолжала путь, каждый шаг которого был отмечен косточкой от съеденной черешни.
Мать Евы Лотты минутку постояла, глядя ей вслед. И внезапно какое-то боязливое предчувствие закралось ей в сердце. Боже мой, какая ее девочка со спины узенькая, какая она маленькая и беззащитная с виду! Вообще-то не так уж много времени прошло с тех пор, как эта малышка ела кашку. А теперь она, как дикарка, носится вокруг с «секретными заданиями» — хорошо ли это, не следует ли получше приглядывать за нею?
Вздохнув, фру Лисандер медленно пошла домой. Она чувствовала, что скоро сойдет с ума от жары, и тогда лучше уж сидеть дома.
Зато Ева Лотта ничуть не тяготилась жарой. Она наслаждалась ею так же, как шумом и суетой на улицах и соком чудесных черешен, который стекал ей на подбородок. День был ярмарочный, а она обожала ярмарочные дни. Да и вообще-то, если подумать хорошенько, она обожала все дни на свете, кроме тех, когда в школе бывали уроки ручного труда. Но ведь сейчас были летние каникулы.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 18 из 53
