Суперсыщик Калле Блумквист рискует жизнью

И Ева Лотта рассказала. Как она видела спину Грена примерно на расстоянии ста метров… — Стоп! — остановил ее комиссар.

— Как на таком далеком расстоянии ты могла видеть, что это — Грен?

— Заметно, что вы, господин комиссар, не из нашего города, — сказала Ева Лотта.

— В этом городе каждый узнал бы Грена по походке. Я правду говорю, дядя Бьёрк?

Бьёрк подтвердил, что она говорит правду.

И Ева Лотта продолжила свой рассказ. О том, как она увидела, что Грен свернул на узенькую тропку и исчез среди кустов. И как тот, в темно-зеленых брюках, явился с другой стороны и исчез на той же самой тропке… — Ты представляешь себе, в котором часу это могло быть? — спросил комиссар, хотя ему ведь было известно, что дети редко могут указать точное время.

— В половине второго, — ответила Ева Лотта.

— Откуда ты знаешь — ты смотрела на часы?

— Нет, — сказала Ева Лотта и неожиданно побледнела.

— Но я спросила о времени уби… убийцу примерно через четверть часа после этого.

Комиссар взглянул на своих коллег. Доводилось ли им когда-нибудь слышать нечто подобное? Да, этот допрос явно окажется более продуктивным, чем он представлял себе.

Наклонившись к Еве Лотте, он проницательно посмотрел ей в глаза.

— Говоришь, ты спросила убийцу? Ты в самом деле берешься утверждать, кто убил Грена? Может, ты даже видела, как это случилось?

— Нет, — ответила Ева Лотта, — но если я вижу, как человек исчезает в густых зарослях, а другой кидается туда сразу же следом за ним, а через несколько минут я обнаруживаю первого мертвым, то тут уж ничего не поделаешь: я подозреваю второго. Грен, понятно, мог упасть и разбиться насмерть, но в этом случае пусть меня сначала убедят.

Бьёрк был пра в. Ева Лотта и в самом деле была очень основательным ребенком.

Затем Ева Лотта рассказала о том, как она, увидев, что те двое исчезли на тропке, ведущей к Великому Мумрику, пошла в Господскую усадьбу, чтобы переждать их там. И оставалась там самое большее четверть часа.

— А потом? — спросил комиссар.

Глаза девочки потемнели. Настал самый тяжелый момент ее рассказа.

— Я налетела прямо на него на этой узенькой тропке, — с измученным видом тихо сказала она.

— Я спросила его, который час, а он ответил: «Без четверти два».

Комиссар, видимо, был доволен. Судебный врач установил время убийства, где-то между двенадцатью и тремя, однако показания этой девочки сделали возможным конкретизировать время где-то между половиной второго и без четверти два. Такой поворот дела мог оказаться чрезвычайно значимым. В самом деле, Ева Лотта оказалась бесценным свидетелем.

Он продолжал допрос:

— Как выглядел этот человек? Расскажи все, что помнишь. Все детали.

Ева Лотта снова вытащила на свет темно-зеленые габардиновые брюки.

— Еще на нем была белая рубашка. Темно-красный галстук. Часы на руке. Целая поросль густых черных волос на руках.

— А какое у него лицо? — живо спросил комиссар.

— У него усы, — вспомнила Ева Лотта.

— И длинные черные волосы, которые падали ему на лоб. И не такой уж жутко старый. Выглядел довольно хорошо. Но испуганный и злой. Он убежал от меня со всех ног. Он так торопился, что даже потерял вексель и не заметил этого.

Комиссар глубоко перевел дух.

— Боже мой, что ты говоришь? Что он потерял?

— Вексель, — гордо ответила Ева Лотта.

— Разве вы, господин комиссар, не знаете, что это такое? Это маленький клочок бумаги, где на самом верху написано «Вексель». Уверяю вас, это не что иное, как клочок бумаги! Но из-за этих векселей рискуют жизнью, уж поверьте мне!

Комиссар снова оглядел своих коллег. Вчерашний опрос соседей старика на Плутовской горке позволил составить ясное представление о том, что для Грена ростовщичество составляло как бы небольшой побочный заработок. Многие заметили, что по вечерам он принимал у себя дома таинственных посетителей, однако же не так часто. Он явно предпочитал встречаться с каждым из своих клиентов в окрестностях городка. При домашнем обыске у него было найдено множество векселей с обозначенными в них разными фамилиями. Все фамилии были внесены в каталог, и полицейские готовились отыскать каждого из таинственных клиентов Грена. Кто-то из них мог оказаться убийцей. Комиссару же с самого начала было ясно, что убийство произошло как раз из-за того, что некий клиент Грена хотел выбраться из денежных затруднений, в которых, предположительно, запутался. Это, должно быть, и послужило мотивом убийства. На такое дело идут лишь будучи уверенным, что смогут отнять все документы, способные выдать преступника.

А теперь девочка рассказывает, что убийца потерял в кустах вексель. Вексель, в котором обозначена фамилия. Вексель с фамилией убийцы. Дрожащий голос комиссара, когда он склонился к Еве Лотте, выдавал волнение:

— И ты подняла этот вексель?

— Ясное дело, — ответила Ева Лотта.

— И что ты с ним сделала? — затаив дыхание, спросил он.

Ева Лотта немного подумала. Пока она думала, стояла мертвая тишина. И только на яблоне по-прежнему чирикал зяблик.

— Не помню, — в конце концов сказала Ева Лотта.

Комиссар слабо застонал.