Суперсыщик Калле Блумквист рискует жизнью

— С таким же успехом он может жить и в ста милях отсюда. Он мог припарковать автомобиль вблизи от Господской усадьбы, а потом прямо прибежать туда и уехать, оказавшись за много миль отсюда прежде, чем мы даже узнали, что случилось.

— Да, лучшего места для встречи, чем в Прерии у Господской усадьбы, не выбрать, — сказал полицейский Бьёрк.

— Дороги вокруг совершенно пустынны. Там никто не живет и вообще нет людей, которые увидели бы его и его машину.

— Это, бесспорно, свидетельство того, что убийца хорошо знаком со здешними местами, или нет… — заметил комиссар.

— Возможно, — согласился полицейский Бьёрк.

— Разумеется, это могло быть и случайностью, что убийство произошло именно здесь.

После убийства тщательно и настойчиво искали по всем дорогам вокруг усадьбы следы автомобиля. Но, по всей вероятности, сильный дождь оказал недостойную помощь преступнику.

А как искали этот потерянный вексель! Обшарили буквально каждый куст, каждый камень, каждую кочку. Но судьбоносная бумага так и не была найдена.

— Исчезла бесследно, как и сам убийца, — со вздохом произнес комиссар.

— Подумать только: этот парень не подает ни малейшего признака жизни!

И как раз в эту минуту в приемной послышались возбужденные мальчишеские голоса. Они явно требовали встречи с комиссаром, так как слышно было, что молодой дежурный полицейский уверял их: комиссар, мол, занят на совещании, ему нельзя мешать.

Мальчишеские голоса становились все более настойчивыми:

— Говорю вам, мы должны увидеться с ним! Полицейский Бьёрк узнал голос Андерса; он поднялся и вышел к ребятам.

— Дядя Бьёрк, — сказал Андерс, как только увидел его, — мы тут по поводу убийства… Калле занялся этим теперь… — Разумеется, я ничего специально не делал, — с досадой запротестовал Калле.

Дядя Бьёрк неодобрительно посмотрел на них.

— По-моему, я уже говорил, что маленьким мальчикам и суперсыщикам здесь делать нечего. Вы можете полностью доверить это дело государственной полиции. Идите-ка домой.

Но тут Андерс рассердился даже на дядю Бьёрка, которого он вообще-то любил высокой и чистой любовью.

— Идти домой! — закричал он.

— Идти домой и ждать, пока убийца отравит мышьяком весь город! Да!

Тут и Калле пришел к нему на помощь. Вытащив хорошо завернутую половину плитки шоколада, он серьезно сказал:

— Дядя Бьёрк, кто-то послал отравленный шоколад Еве Лотте.

Он умоляюще смотрел на рослого полицейского, который хотел ему помешать. Но дядя Бьёрк не стал больше ему мешать.

— Войдите, — сказал он, подтолкнув мальчиков перед собой в комнату.

Когда Калле и Андерс кончили свой рассказ, в комнате воцарилась тишина. Долго длившаяся тишина. А затем комиссар сказал:

— Неужели это я хотел, чтобы преступник подал хоть какие-нибудь признаки жизни?

Он взвесил шоколад в руке. Нет уж! Ему хотелось вовсе не такого признака жизни.

Затем он испытующе глянул на Андерса и Калле. Разумеется, существовала возможность того, что эти юнцы пошли по ложному следу. Ведь комиссар не знал, насколько можно было положиться на Калле как на химика и можно ли верить его данным о конденсате. Фантазия сыщика, возможно, увела его слишком далеко. Ну ладно, лабораторное химическое исследование ответит на этот вопрос. Несомненно, история с собакой очень своеобразна. Ценно было бы получить анализ и другой половины плитки шоколада, доставшейся Беппо. Но оба мальчика заверили, что вчера вечером помогли тщательно убрать следы болезни собаки. Таким образом все, что могло помочь расследованию, было уничтожено, в довершение всего Ева Лотта выбросила конверт, в котором прислали шоколад. Так утверждали мальчики. «Да, эта малышка прямо-таки швыряется ценными бумагами, разбрасывая их по всей округе. Но откуда ей вообще было знать, что конверт имеет какое-либо значение? Как бы то ни было, придется его, ясное дело, поискать, но маловероятно, что его найдут». Он повернулся к Андерсу.

— А ты, случайно, не сохранил хоть крошечный кусочек от твоей половины шоколада? — спросил он.

Андерс покачал головой.

— Нет, Беппо получил все целиком. Я только вылизал то, что было у меня на пальцах.

— Ну, а в кармане брюк? Ничего не могло там прилипнуть?

— Брюки мама выстирала еще вчера, — ответил Андерс.

— Жаль, — сказал комиссар.

Помолчав немного, он вновь вперил взгляд в Андерса:

— Есть еще одно, о чем я все время думаю. Ты говорил, что забрался вчера ночью в кухню почтмейстера и что у тебя там было дело. Ты влез в окно, когда все спали. У старого полицейского это вызывает очень большое беспокойство. Нельзя ли поточнее узнать, что тебе там понадобилось?

— М-да… стало быть… — сказал, поеживаясь, Андерс.

— Ну? — подбодрил его комиссар.

— Стало быть, Великого Мумрика надо… — Нет, нет, не вздумай говорить, что он и здесь снова замешан, — взмолился комиссар.

— Мне кажется, этот Великий Мумрик уже основательно скомпрометирован. Ведь он возникает всякий раз, когда что-нибудь случается.

— Мне нужно было только положить его в глобус Сикстена… — оправдываясь, сообщил Андерс.