— Ты не в своем уме, — сказал Андерс. — Ты абсолютно не в своем уме! Опять размечтался? Валяешься тут!… Тот, кто был абсолютно не в своем уме, быстро вскочил с зеленой лужайки и оскорбленно уставился на парочку у забора. Светлая как лен челка свисала ему на лоб.
193 мин, 35 сек 9299
«Копайте дальше. Продолжайте в том же духе. Вам надо прорыть еще всего лишь несколько тысяч миль, и вы попадете в Новую Зеландию!»
Можете там и остаться!«Белые Розы издали горестный крик. А за живой изгородью послышался восторженный кудахтающий смех.»
Появились Сикстен, Бенка и Юнте.
— Олухи! Что вы сделали с нашими грамотами? — закричал Андерс.
Опустившись на колени, Сикстен долго хохотал, прежде чем ответить.
— Недоумки! — воскликнул он.
— На фиг нам ваши поганые грамоты. Они валяются среди прочего хлама в ящике вашего комода. Но вы ведь ничего не видите и не слышите.
— Не, вы только копаете и копаете без конца! — удовлетворенно сказал Юнте.
— Да, копаете вы в самом деле здорово, — подтвердил Сикстен.
— Ну и обрадуется же папаша, что не надо орать на меня. Отстанет наконец с этой старой клубничной грядкой. Ну, не было у меня желания копаться там в такую жару!
— Но ты так прилежно копал землю в поисках Великого Мумрика, что у тебя, верно, и сейчас еще руки в волдырях! — с надеждой сказал Калле.
— Это вам дорого обойдется, господа, — сказал Андерс.
— Да уж, не сомневайтесь! — добавила Ева Лотта.
Отряхнув землю с платка, она сунула его обратно в карман.
В глубине кармана что-то лежало. Какая-то бумажка. Вытащив ее, она взглянула и увидела, что сверху было написано: «Вексель». Ева Лотта засмеялась.
— Нет, подумать только, — сказала она.
— Здесь лежит этот старый вексель. Он все время валялся в моем шкафу, пока люди ползали вокруг в кустах Прерии и искали его. Я всегда говорила: в этих векселях есть что-то жутко дурацкое.
Она повнимательнее поглядела на бумажку.
— «Клас», — сказала она.
— Точно, совпадает. А вообще-то он очень красиво расписывается.
Скомкав бумажку в шарик, она бросила ее на лужайку, где ее подхватил летний ветерок.
— Ведь он все равно арестован, — сказала она, — так что какая разница, его ли это подпись или нет.
Со страшным воплем Калле сломя голову кинулся за драгоценной бумагой.
И с упреком посмотрел на Еву Лотту:
— Должен сказать тебе одну вещь, Ева Лотта. Ты плохо кончишь, если будешь по-прежнему так вот швыряться бумагами.
— Дод-а зоз-дод-рор-а-вов-сос-тот-вов-у-е-тот А-лол-а-я Рор-о-зоз-а! — с некоторым усилием произнес Сикстен.
— Вообще-то, если подумать хорошенько, жутко простой язык!
— Да, теперь ты можешь так говорить, когда знаешь ключ к нему, — сказал Андерс.
— Но вы должны научиться говорить гораздо-гораздо быстрее! — сказал Калле.
— Да, нельзя так, чтобы один слог сегодня, а другой завтра, — сказала Ева Лотта.
— Вы должны строчить как из пулемета.
Они сидели на чердаке пекарни — все рыцари ордена Белой и Алой Розы, и Алые только что получили первый урок воровского жаргона. Поразмыслив, Белые Розы поняли, что их гражданский долг — посвятить Алых в тайны своего языка. Учителя всегда проповедовали в школе, что пользу знаний переоценить нельзя. Ах, как они были правы! Как справились бы со своей бедой Андерс, Калле и Ева Лотта в Господской усадьбе, не знай они воровского жаргона? Калле думал об этом несколько дней, а под конец сказал Андерсу и Еве Лотте:
— Мы отвечаем за то, что Алые прозябают в таком беспросветном невежестве. Им конец, если они когда-нибудь встретятся с убийцей!
И потому Белые Розы учредили теперь курсы воровского жаргона на чердаке пекарни. У Сикстена были устойчиво низкие оценки по английскому языку, и ему бы следовало брать штурмом английскую грамматику, так как в ближайшие дни предстояла переэкзаменовка. Но он считал, что гораздо важнее посвятить себя воровскому жаргону!
— Английский каждый убийца знает, — говорит он, — так что польза от него невелика, а без воровского — крышка.
И потому он вместе с Бенкой и Юнте часами просиживал среди мусора на чердаке пекаря и тренировался с трогательным упорством.
Урок языка прервал папа Евы Лотты, поднявшийся по лестнице из пекарни. Протянув Еве Лотте тарелку со свежеиспеченными булочками, он сказал:
— Звонил дядя Бьёрк. Он сказал, что Великий Мумрик вернулся!
— Зоз-дод-о-рор-о-вов-о! — восхищенно воскликнула Ева Лотта, взяв булочку.
— Бежим в полицию!
— Зоз-дод-о-рор-о-вов-о! Пожалуйста, — подтвердил пекарь.
— Но давайте теперь поспокойнее с этим Великим Мумриком, а?
Рыцари ордена Белой и Алой Розы дали торжественную клятву, что будут поспокойнее. Вот! И пекарь медленно стал спускаться по лестнице.
— Вообще-то могу вам сказать, что этот Клас во всем сознался, — сообщил он, прежде чем исчезнуть.
Да, старший братец Клас сознался. Свидетельства векселя он опровергнуть не смог. Вот он подошел к тому самому последнему часу, о котором думал с таким ужасом, часу, который представлял себе многими наполненными ужасом ночами. К тому моменту, когда ему доказали его вину и он должен был ответить за содеянное.
Можете там и остаться!«Белые Розы издали горестный крик. А за живой изгородью послышался восторженный кудахтающий смех.»
Появились Сикстен, Бенка и Юнте.
— Олухи! Что вы сделали с нашими грамотами? — закричал Андерс.
Опустившись на колени, Сикстен долго хохотал, прежде чем ответить.
— Недоумки! — воскликнул он.
— На фиг нам ваши поганые грамоты. Они валяются среди прочего хлама в ящике вашего комода. Но вы ведь ничего не видите и не слышите.
— Не, вы только копаете и копаете без конца! — удовлетворенно сказал Юнте.
— Да, копаете вы в самом деле здорово, — подтвердил Сикстен.
— Ну и обрадуется же папаша, что не надо орать на меня. Отстанет наконец с этой старой клубничной грядкой. Ну, не было у меня желания копаться там в такую жару!
— Но ты так прилежно копал землю в поисках Великого Мумрика, что у тебя, верно, и сейчас еще руки в волдырях! — с надеждой сказал Калле.
— Это вам дорого обойдется, господа, — сказал Андерс.
— Да уж, не сомневайтесь! — добавила Ева Лотта.
Отряхнув землю с платка, она сунула его обратно в карман.
В глубине кармана что-то лежало. Какая-то бумажка. Вытащив ее, она взглянула и увидела, что сверху было написано: «Вексель». Ева Лотта засмеялась.
— Нет, подумать только, — сказала она.
— Здесь лежит этот старый вексель. Он все время валялся в моем шкафу, пока люди ползали вокруг в кустах Прерии и искали его. Я всегда говорила: в этих векселях есть что-то жутко дурацкое.
Она повнимательнее поглядела на бумажку.
— «Клас», — сказала она.
— Точно, совпадает. А вообще-то он очень красиво расписывается.
Скомкав бумажку в шарик, она бросила ее на лужайку, где ее подхватил летний ветерок.
— Ведь он все равно арестован, — сказала она, — так что какая разница, его ли это подпись или нет.
Со страшным воплем Калле сломя голову кинулся за драгоценной бумагой.
И с упреком посмотрел на Еву Лотту:
— Должен сказать тебе одну вещь, Ева Лотта. Ты плохо кончишь, если будешь по-прежнему так вот швыряться бумагами.
— Дод-а зоз-дод-рор-а-вов-сос-тот-вов-у-е-тот А-лол-а-я Рор-о-зоз-а! — с некоторым усилием произнес Сикстен.
— Вообще-то, если подумать хорошенько, жутко простой язык!
— Да, теперь ты можешь так говорить, когда знаешь ключ к нему, — сказал Андерс.
— Но вы должны научиться говорить гораздо-гораздо быстрее! — сказал Калле.
— Да, нельзя так, чтобы один слог сегодня, а другой завтра, — сказала Ева Лотта.
— Вы должны строчить как из пулемета.
Они сидели на чердаке пекарни — все рыцари ордена Белой и Алой Розы, и Алые только что получили первый урок воровского жаргона. Поразмыслив, Белые Розы поняли, что их гражданский долг — посвятить Алых в тайны своего языка. Учителя всегда проповедовали в школе, что пользу знаний переоценить нельзя. Ах, как они были правы! Как справились бы со своей бедой Андерс, Калле и Ева Лотта в Господской усадьбе, не знай они воровского жаргона? Калле думал об этом несколько дней, а под конец сказал Андерсу и Еве Лотте:
— Мы отвечаем за то, что Алые прозябают в таком беспросветном невежестве. Им конец, если они когда-нибудь встретятся с убийцей!
И потому Белые Розы учредили теперь курсы воровского жаргона на чердаке пекарни. У Сикстена были устойчиво низкие оценки по английскому языку, и ему бы следовало брать штурмом английскую грамматику, так как в ближайшие дни предстояла переэкзаменовка. Но он считал, что гораздо важнее посвятить себя воровскому жаргону!
— Английский каждый убийца знает, — говорит он, — так что польза от него невелика, а без воровского — крышка.
И потому он вместе с Бенкой и Юнте часами просиживал среди мусора на чердаке пекаря и тренировался с трогательным упорством.
Урок языка прервал папа Евы Лотты, поднявшийся по лестнице из пекарни. Протянув Еве Лотте тарелку со свежеиспеченными булочками, он сказал:
— Звонил дядя Бьёрк. Он сказал, что Великий Мумрик вернулся!
— Зоз-дод-о-рор-о-вов-о! — восхищенно воскликнула Ева Лотта, взяв булочку.
— Бежим в полицию!
— Зоз-дод-о-рор-о-вов-о! Пожалуйста, — подтвердил пекарь.
— Но давайте теперь поспокойнее с этим Великим Мумриком, а?
Рыцари ордена Белой и Алой Розы дали торжественную клятву, что будут поспокойнее. Вот! И пекарь медленно стал спускаться по лестнице.
— Вообще-то могу вам сказать, что этот Клас во всем сознался, — сообщил он, прежде чем исчезнуть.
Да, старший братец Клас сознался. Свидетельства векселя он опровергнуть не смог. Вот он подошел к тому самому последнему часу, о котором думал с таким ужасом, часу, который представлял себе многими наполненными ужасом ночами. К тому моменту, когда ему доказали его вину и он должен был ответить за содеянное.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 52 из 53
