Свеча

Люди. Мужчины, женщины, дети и старики. В руке каждого горела свеча, их лица были искажены гримасами ужаса и страданий, а рты открыты в немом вопле — за них стенал сам воздух. И они передвигались. Ползли, шли, ковыляли. Шли, но не двигались. Стоило взгляду упасть на одного, как он замирал — даже пламя свечи переставало плясать на ветру, однако глаз улавливал движение на периферии обзора. Стоило взглянуть туда, и становилось видно, что позы чуть-чуть, неуловимо менялись. Это было похоже на замедленную в тысячу раз съемку — движение есть, оно угадывается, но глаз его различить не способен. Всхлипнув от нахлынувшего ужаса, я отпрянул от окна, залитого жутким, неживым светом их свечей. Опрокинув по пути стул, я забился в дальний угол кровати, с ужасом глядя в окно, ожидая, что сейчас они ко мне ворвутся.

Не знаю, сколько я так сидел. Час. Может, два… может, куда больше. Парализованный животным ужасом, я застыл в оцепенении до тех пор, пока не забрезжил рассвет и ровное янтарное свечение не утонуло в серой предрассветной мгле. Очнулся я, когда на улице послышались голоса людей. Только тогда до моего сознания начало доходить, что я жив, что весь кошмар прошлой ночи остался позади. Натянув кое-как одежду, я пулей выскочил из дома — прямо под теплый тропический дождь. Лило так, словно наступил новый Потоп. Я чуть не взвыл от ярости и бессилия. По такой погоде ехать невозможно. Машина, да что там машина — танк увязнет в здешних проклятых дорогах!

Нет. Я обязан был выбраться! Еще одного кошмарного шествия я не переживу. Я побежал, утопая в грязи по щиколотку, к местному, который привез меня в эту деревню. К моему несказанному облегчению, он оказался дома. Я объяснил ему спокойно, насколько мог, что мне срочно надо уехать. Я готов был отдать ему все мои деньги — лишь бы он меня отсюда увез. Он только покачал головой и сказал, что сегодня не выйдет никак — выше по дороге из-за дождя настоящий селевой поток. Если дожди не затянутся, то за сутки он должен спасть до безопасных масштабов. То же самое мне ответили и остальные обитатели деревни. Никак. Выбираться же пешком к ближайшей дороге при такой погоде у меня займет несколько суток. Я лихорадочно соображал — надо было найти выход, и найти его срочно. Но его я не видел. Отчаявшись что-то изменить, я добрался до ближайшего магазина и выбрал там едва ли не все запасы алкоголя. Хоть так я сумею преодолеть свой страх. А если повезет, то отключусь, и, быть может, мне не придётся пройти через этот кошмар.

Ночи я ждал, как осужденный смертник ждет команды «пли!». Я ни о чем не мог думать, кроме этих кошмарных лиц, серых, словно одежды, в которых люди брели к своей неведомой цели. Сам не заметил, как заснул, уткнувшись лбом в стол.

На этот раз меня разбудила тишина. Абсолютная и неестественная. Я поднялся со стула — трезвый, как стеклышко, к своему преогромному огорчению. Оглядел пустую комнату. За окном ничего не было видно. Темнота — тучи скрыли луну и звезды. Людей со свечами видно не было. Вообще, казалось, что весь мир замер. Учащенно дыша, я до рези в глазах всматривался в темноту за окном. Ни зги не видно. Так я простоял, думаю, не меньше получаса. Вслушиваясь и всматриваясь в ночь. Ничего. Судорожно вздохнув с облегчением, я обернулся и оказался нос к носу с одним из них.

Они стояли у меня за спиной. Серые лица, серые одежды, свечи в руках, раскрытые в немом вопле рты и тьма в глазницах. У меня из груди вырвался сдавленный стон — от охватившего меня ужаса не было сил даже кричать или двигаться. Ноги подкосились, и я осел на пол, неотрывно глядя в маслянистую черноту пустых глазниц.

Они так и простояли до самого утра — глядя на меня тяжело и неотрывно. Я ощущал колючие ледяные касания их взглядов. Ощущение, словно по телу скользят льдинки. Сотни пар крошечных, мокрых и скользких льдинок. Я даже не пытался двинуться или закричать. Сидел, парализованный неестественным ужасом, и неотрывно глядел в манящие омуты пустоты их глаз.

А потом наступило утро. Я лишь моргнул, и их не стало. Только в воздухе вились тоненькие струйки дыма. Часа через два я рискнул встать. Все тело занемело, суставы ныли. Дрожа, я огляделся по сторонам. Никого. За окном было светло — за ночь тучи куда-то пропали, небо вновь сияло своей бездонной голубизной. Затолкав свои вещи в рюкзак, я отправился к водителю. Тот только покачал головой, видя мои воспаленные от бессонницы глаза, но согласился отвезти меня к ближайшему крупному городку.

Это произошло три недели назад. Приехав домой, я первым делом поехал в больницу. Мой разум искал спасения — то, что я видел, полностью разрушило мой мир. Я не мог спокойно спать, постоянно слыша далекий и нестройный хор агонии. Я не мог смотреть на городские огни — мне всюду мерещилась кошмарная процессия.