Отправляясь в командировку в далёкую Румынию, молодая застенчивая искусствовед и не предполагала, с чем ей предстоит столкнуться. Ей надлежит провести первичную экспертизу портрета, авторство которого приписывают знаменитому художнику. Заблудившись по дороге в старинный замок, куда наотрез отказываются подвозить самые отчаянные местные водители, она подворачивает ногу.
51 мин, 35 сек 4125
— Вам нужно отдохнуть, — твердо произнес хозяин замка и осторожно потянув за собой, вынудил ее идти.
Он говорил, как человек, привыкший подчинять себе людей. И с этим сложно было спорить, особенно если ты снова у него в руках. Но Камилла все же решила, что она еще вернется к этой двери.
Как она могла попасть в такую историю? Она, привыкшая прятаться от людей в пустынных тихих музейных залах? Зачем судьба сыграла с ней такую злую шутку и подсунула ей этого отчужденного красавца, который проводил ее до самой комнаты, цепко удерживая в своих руках?
Она почувствовала себя пленницей, когда он удалился с вежливыми напутствиями об отдыхе. Такой равнодушный… И все же… что-то было в его взгляде…
Камилла промаялась целый день от безделья. К ней то и дело заглядывала молоденькая пугливая девушка в темном платье и белом переднике, видимо горничная. Она лопотала что-то на своем языке, тихо, с дрожанием в голосе и каким-то показным подобострастием, приносила обед, чистые полотенца, меняла воду. Даже принесла букет полевых цветов и что-то объясняла, пока ставила его в воду. Когда в ее речи прозвучало имя Александр, Камилла смутилась, поняв, что эти цветы от него.
Вечером та же девушка принесла ей ужин, который Камилла с удовольствием съела. Занять себя было нечем, и она, устроившись у окна, разглядывала запущенный внутренний двор замка. Реставрация, очевидно, была начата не так уж давно, так как леса были возведены лишь частично, и по ним ловко сновали рабочие.
Разразилась гроза. Камилла спряталась под одеяло и долго не могла заснуть. Ее тревожил звук грома и постоянный шум за окном. Сон от этого был неспокойный, и ей снился мужчина в плаще, развевающемся как крылья летучей мыши, и крики рабочих, которые в панике метались по двору.
Утром она проснулась разбитая от прерывистого сна в результате непогоды и полная решимости взяться за дело. Как оказалось, вещи ее доставили, и она с удовольствием облачилась в потертые джинсы и бежевую водолазку, с содроганием вспоминая тугой корсет платья. Не дожидаясь, когда появится горничная, Камилла вышла из комнаты с твердым намерением найти картину, которую ей следовало изучить на подлинность.
Передвигаясь осторожно, почти крадучись, она надеялась, что сегодня владелец замка не застанет ее врасплох. Но уже через несколько метров в темноте коридора она наткнулась на мужчину и испуганно взвизгнула. Надо отдать должное, но мужчина, который оказался всего лишь рабочим, напугался значительно сильнее.
— Извините! — пролепетала девушка, когда вопль мужчины стих под сводами замка.
— Я не думала, что напугаю вас так сильно!
— Я и сам не думал, что нервы у меня так сдадут после вчерашнего! — невесело оправдывался мужчина, теребя кепку в руках.
— А что случилось? — участливо спросила она, вспоминая рассказ Агнесс, о том, что рабочий сорвался с лесов.
— Один из наших был ночью найден убитым, — хмуро сообщил мужчина.
— Сорвался с лесов? — с надеждой уточнила Камилла.
— С лесов? Нет, с лесов упал Михай позавчера и разбился насмерть. А ночью мы нашли парня из другой бригады, и умер он явно не своей смертью. Я вам честно скажу — не место здесь для молодой девушки.
— Это я как-нибудь сама решу! — с вызовом возразила Камилла. Да они что, сговорились все запугивать ее этим замком, что ли?
Не слушая бормотаний рабочего, она двинулась по коридору в поисках кабинета или комнаты, где могли быть хоть какие-то картины вообще. На этот раз ей повезло, и в огромной пыльной библиотеке она обнаружила немало образчиков живописи, а в центре находилась картина, закрытая белой тканью, чьей-то заботливой рукой.
С замиранием сердце она потянула ткань за край, и ее взору предстало полотно, изображавшее прекрасную женщину. Она улыбалась кому-то, чуть обернувшись, с такой тонко пойманной кокетливостью, словно ее запечатлел фотограф, а не художник, который заставлял ее часами напролет позировать для портрета. Ее личико освещалось неким внутренним светом и вместе с ореолом светлых волос, уложенных в корону, словно выплывало из тени холста, из растрескавшихся полутонов, которые должны были подчеркнуть ее воздушность и нежность. Тонкая рука удерживала цветок, лепестки которого выглядели полупрозрачными и лежали живой брошью на белом кружеве платья светло-жемчужного цвета. Возможно, художнику недоставало мастерства.
чтобы выписать обстановку или он не хотел этого делать, но сам образ молодой женщины он писал с неимоверным тщанием, если не с любовью.
Камилла, смутно забеспокоившись, нацепила очки и принялась осматривать изображение снова. Можно было разглядеть румянец на бледной коже щек, небрежно выбившуюся прядь волос, алеющие губы, удивительно серые глаза… И то, что женщина изображенная на портрете похожа на нее, Камиллу, как две капли воды.
Это было как смотреть в зеркало. Только зеркало это было с богатым воображение и выдавало изображение, стилизуя его под век так 17…
— Этого не может быть… — пролепетала девушка отступая.
Он говорил, как человек, привыкший подчинять себе людей. И с этим сложно было спорить, особенно если ты снова у него в руках. Но Камилла все же решила, что она еще вернется к этой двери.
Как она могла попасть в такую историю? Она, привыкшая прятаться от людей в пустынных тихих музейных залах? Зачем судьба сыграла с ней такую злую шутку и подсунула ей этого отчужденного красавца, который проводил ее до самой комнаты, цепко удерживая в своих руках?
Она почувствовала себя пленницей, когда он удалился с вежливыми напутствиями об отдыхе. Такой равнодушный… И все же… что-то было в его взгляде…
Камилла промаялась целый день от безделья. К ней то и дело заглядывала молоденькая пугливая девушка в темном платье и белом переднике, видимо горничная. Она лопотала что-то на своем языке, тихо, с дрожанием в голосе и каким-то показным подобострастием, приносила обед, чистые полотенца, меняла воду. Даже принесла букет полевых цветов и что-то объясняла, пока ставила его в воду. Когда в ее речи прозвучало имя Александр, Камилла смутилась, поняв, что эти цветы от него.
Вечером та же девушка принесла ей ужин, который Камилла с удовольствием съела. Занять себя было нечем, и она, устроившись у окна, разглядывала запущенный внутренний двор замка. Реставрация, очевидно, была начата не так уж давно, так как леса были возведены лишь частично, и по ним ловко сновали рабочие.
Разразилась гроза. Камилла спряталась под одеяло и долго не могла заснуть. Ее тревожил звук грома и постоянный шум за окном. Сон от этого был неспокойный, и ей снился мужчина в плаще, развевающемся как крылья летучей мыши, и крики рабочих, которые в панике метались по двору.
Утром она проснулась разбитая от прерывистого сна в результате непогоды и полная решимости взяться за дело. Как оказалось, вещи ее доставили, и она с удовольствием облачилась в потертые джинсы и бежевую водолазку, с содроганием вспоминая тугой корсет платья. Не дожидаясь, когда появится горничная, Камилла вышла из комнаты с твердым намерением найти картину, которую ей следовало изучить на подлинность.
Передвигаясь осторожно, почти крадучись, она надеялась, что сегодня владелец замка не застанет ее врасплох. Но уже через несколько метров в темноте коридора она наткнулась на мужчину и испуганно взвизгнула. Надо отдать должное, но мужчина, который оказался всего лишь рабочим, напугался значительно сильнее.
— Извините! — пролепетала девушка, когда вопль мужчины стих под сводами замка.
— Я не думала, что напугаю вас так сильно!
— Я и сам не думал, что нервы у меня так сдадут после вчерашнего! — невесело оправдывался мужчина, теребя кепку в руках.
— А что случилось? — участливо спросила она, вспоминая рассказ Агнесс, о том, что рабочий сорвался с лесов.
— Один из наших был ночью найден убитым, — хмуро сообщил мужчина.
— Сорвался с лесов? — с надеждой уточнила Камилла.
— С лесов? Нет, с лесов упал Михай позавчера и разбился насмерть. А ночью мы нашли парня из другой бригады, и умер он явно не своей смертью. Я вам честно скажу — не место здесь для молодой девушки.
— Это я как-нибудь сама решу! — с вызовом возразила Камилла. Да они что, сговорились все запугивать ее этим замком, что ли?
Не слушая бормотаний рабочего, она двинулась по коридору в поисках кабинета или комнаты, где могли быть хоть какие-то картины вообще. На этот раз ей повезло, и в огромной пыльной библиотеке она обнаружила немало образчиков живописи, а в центре находилась картина, закрытая белой тканью, чьей-то заботливой рукой.
С замиранием сердце она потянула ткань за край, и ее взору предстало полотно, изображавшее прекрасную женщину. Она улыбалась кому-то, чуть обернувшись, с такой тонко пойманной кокетливостью, словно ее запечатлел фотограф, а не художник, который заставлял ее часами напролет позировать для портрета. Ее личико освещалось неким внутренним светом и вместе с ореолом светлых волос, уложенных в корону, словно выплывало из тени холста, из растрескавшихся полутонов, которые должны были подчеркнуть ее воздушность и нежность. Тонкая рука удерживала цветок, лепестки которого выглядели полупрозрачными и лежали живой брошью на белом кружеве платья светло-жемчужного цвета. Возможно, художнику недоставало мастерства.
чтобы выписать обстановку или он не хотел этого делать, но сам образ молодой женщины он писал с неимоверным тщанием, если не с любовью.
Камилла, смутно забеспокоившись, нацепила очки и принялась осматривать изображение снова. Можно было разглядеть румянец на бледной коже щек, небрежно выбившуюся прядь волос, алеющие губы, удивительно серые глаза… И то, что женщина изображенная на портрете похожа на нее, Камиллу, как две капли воды.
Это было как смотреть в зеркало. Только зеркало это было с богатым воображение и выдавало изображение, стилизуя его под век так 17…
— Этого не может быть… — пролепетала девушка отступая.
Страница 6 из 15
