Светлые озера

Спустя час, под последними лучами солнца, мы уплетали шашлык, вдвойне вкусный на природе. Что еще надо для счастья мужчине? Обнимающая тебя любимая девушка, вкусное мясо, легкое вино и потрясающая природа вокруг.

Плюс еще кое-что, к чему у меня уже все было подготовлено. Главное успеть до того как день полностью уступит свои права ночи.

Я довольно похлопал себя по животу.

— Ну, все, если съем еще хотя бы кусочек, точно лопну. Спасибо тебе, Солнышко, за вкусный ужин.

Катя рассмеялась — А мне-то за что? Шашлык делал ты.

— Ну-у-у, — растянул я, — шашлык я делал для тебя, можно сказать ты была моей музой. К тому же, кто как не прекрасная женщина — хранительница очага мужчины-рыцаря.

— Тогда хорошо, хранительница, так и быть, позволяет себя поцеловать мужчине-рыцарю.

Она подставила щеку для поцелуя, но я не стал мелочиться и скользнул к губам.

— Может, искупаемся, пока не совсем стемнело, — наконец оторвавшись от поцелуев, предложил я, так как время уже поджимало.

— Да, точно, ты еще так и не похвалил мой новый купальник.

И она скрылась в палатке, чтобы переодеться.

Я похлюпал ногами по воде, еще раз проверив, что моя закладка отлично видна и обернулся как раз в тот момент, когда Катя выпорхнула из палатки.

Да, купальник ей определенно шел. Небесно-голубого цвета, он зазывно полу открывал самые интересные части сексуального тела.

Катя остановилась около меня, приняв позу модели на подиуме.

— Ну, как я тебе?

— Ты божественна, Принцесса!

Мое восхищение было абсолютно искренне.

— Врунишка! Но все равно спасибо!

Она сбежала к воде.

— А что ты не купаешься?

— Да, чот, вода холодная уже, — пробормотал я.

— Хи-хи, неженка, ничего она не холодная, а очень даже теплая.

Она зашла в воду по колено и готова уже поплыть, когда я резко воскликнул.

— Ой, Кать, смотри, там что-то блестит в воде!

Следуя моим указаниям, девушка направилась к месту, где я спрятал для нее сюрприз. И когда нашла, она сразу все поняла. Она у меня умничка!

— Андрюша, это что?

Она ошарашено вышла на берег, разглядывая найденное золотое кольцо с бриллиантом. Примерила на палец, (как я и рассчитывал — подошло) и посмотрела на меня. На глаза ее наворачивались слезы.

— Это что, мне?

У меня самого глаза едва не увлажнились, в горле засел нервный ком, но я нашел в себе силы не ударить в грязь лицом.

Я припал на правое колено, взял ее руки в свои и, глядя в растерянное лицо, произнес:

— Солнышко, я безумно тебя люблю! Мне никто не нужен на этом свете кроме тебя! Будь моей женой и давай нарожаем кучу детишек.

Едва я, сбиваясь от волнения, а вовсе не размеренно и тожественно, как планировал, произнес эти слова, Катя уже почти рыдая, бросилась мне на шею.

И тихо-тихо прошептала на ухо:

— Я согласна… Люблю тебя… Проснулся я от того что продрог.

Еще в полусне пощупал спальный мешок рядом — но Катя уже встала.

Немного полежав и прислушиваясь к тишине за границами палатки, решил, что пора вставать. Не хорошо начинать первый день в статусе жениха проспав до обеда.

Растирая озябшие плечи — Катя, вставая, угнала мою красную футболку — я выбрался на берег.

Солнце уже почти поднялось над горизонтом. Полноправно начинался новый день. Над водой озера клубился легкий пар.

Кати нигде не было видно.

Может, отошла в кустики по своим делам.

Я растормошил затухший за ночь костер, помог огню спичками и вскоре первые языки пламени стали пробовать на вкус сухие ветки, собранные нами накануне с избытком.

За этим делом прошло минут десять-пятнадцать, но Катя так и не объявлялась.

Я уже подумывал, не покричать ли ее, но понимал, как это глупо будет выглядеть, как внезапно мой взгляд привлекло мельтешение между деревьями в отдалении чего то красного.

Чего то, что до ужаса напоминало мою футболку.

Я направился к замеченному мною предмету. Сначала не особо торопясь, но потом все быстрее и быстрее, а в результате перешел на бег.

Но, стоило мне приблизится, разглядеть все целиком, как я рухнул на колени и из горла моего вырвался вопль отчаяния и боли.

Не высоко, метрах в дух над землей, висела моя Катя. Массивная ветка входила ей в затылок и на этот импровизированный крюк была насажена моя любимая. Живот был вспорот, ребра изломаны и вывернуты, внутренности длинной змеей выпадали на землю. Побелевшие руки и ноги безвольно болтались. На без единой кровиночки лице застыла гримаса ужаса. Ствол дерева и земля вокруг него пропитались загустевшей кровью.

Скорую не надо вызывать, чтобы понять — она мертва.

Сознание мое в тот момент, вероятно, помутилось. Я на негнущихся ногах бросился к ней, попытался было снять с крюка, вдруг еще можно помочь, спасти. Потом пришло осознание, что лучше ничего не трогать и срочно звонить в милицию.

Кажется, так я и сделал. Что конкретно говорил и как описал, где мы, я практически не помню.

Помню только безумно долгое ожидание: сидение на берегу, за время которого я то рыдал, то клялся себе, что обязательно найду сотворившего этот ужас, то проваливался в беспамятство.